– Любопытно. – Когда Роули вышел, Спенс снова поднял золотую зажигалку и посмотрел на инициалы Д.Х. – Дорогая штучка, – сказал он сержанту Грейвсу. – Явно не массового производства. Отследить ее не составит труда. Грейторекс или один из шикарных магазинов на Бонд-стрит. Займитесь этим.

– Да, сэр.

Суперинтендент осмотрел наручные часы. Стекло было разбито, а стрелки показывали десять минут десятого.

Он бросил взгляд на сержанта:

– Уже есть данные экспертизы, Грейвс?

– Да, сэр. Ходовая пружина сломана.

– А механизм стрелок?

– В полном порядке, сэр.

– Как вы думаете, Грейвс, о чем нам говорят эти часы?

– Как будто они указывают время убийства, – осторожно ответил Грейвс.

– Если бы вы прослужили в полиции столько, сколько я, то относились бы с подозрением к такой «удобной» улике, как разбитые часы, – сказал Спенс. – Она может быть как подлинной, так и сфабрикованной – это старый трюк. Вы ставите стрелки на нужное время, разбиваете часы и обеспечиваете себе алиби. Но стреляного воробья на этом не проведешь. Я считаю вопрос о времени преступления по-прежнему открытым. Согласно медицинскому заключению, оно произошло между восемью и одиннадцатью вечера.

Сержант Грейвс откашлялся.

– Эдуардс, второй садовник в «Фарроубэнке», говорит, что видел, как Дэвид Хантер вышел из дома через боковую дверь около половины восьмого. Горничные вообще не знали, что он там был, – они думали, что он в Лондоне с миссис Гордон.

– Интересно, что сам Хантер расскажет о своих действиях, – протянул Спенс.

– Дело вроде бы ясное, сэр. – Грейвс вновь принялся разглядывать инициалы на зажигалке.

– Хм! – произнес суперинтендент и указал на губную помаду. – Это все еще требует объяснений.

– Помада закатилась под комод, сэр. Возможно, она была там уже некоторое время.

– Я это проверил, – отозвался Спенс. – Последний раз женщина занимала эту комнату три недели назад. Я знаю, что в наши дни на прислугу нельзя особенно полагаться, но думаю, раз в три недели пол под мебелью все-таки протирают тряпкой. В целом «Олень» содержится в чистоте и порядке.

– Нет никаких сведений, что к Ардену приходила женщина.

– Знаю, – кивнул суперинтендент. – Вот почему я считаю, что помада нуждается в объяснении.

Сержант Грейвс удержался от фразы: «Cherchez la femme». [18] У него было хорошее французское произношение, и он не хотел раздражать суперинтендента Спенса, привлекая к этому внимание. Сержант был весьма тактичным молодым человеком.

Суперинтендент Спенс окинул взглядом «Шепердс-Корт» в Мэйфере, прежде чем шагнуть к парадному входу. Скромно расположенное неподалеку от «Шепердс-Маркет» здание выглядело неброским, но весьма дорогим.

В вестибюле ноги Спенса сразу утонули в мягком ворсистом ковре. Рядом с дверью находились обитый бархатом диван и жардиньерка, полная цветов, напротив помещался автоматический лифт, а сбоку от него – лестница. С правой стороны холла виднелась дверь с табличкой «Офис». Спенс открыл ее и вошел в маленькую комнату с перегородкой, за которой находились стол с пишущей машинкой и два стула. Один стоял у стола, а другой – у окна. В комнате никого не было.

Заметив кнопку звонка на перегородке красного дерева, Спенс нажал ее. Так как ничего не произошло, он повторил эту процедуру. Спустя минуту дверь в дальней стене открылась, впустив мужчину в сверкающей великолепием униформе. Его можно было принять за иностранного генерала или даже фельдмаршала, но речь сразу же выдала лондонца, и притом необразованного.

– Да, сэр?

– Здесь проживает миссис Гордон Клоуд?

– На четвертом этаже, сэр. Позвонить ей?

– Миссис Клоуд сейчас дома? – осведомился Спенс. – Я думал, что она, возможно, в деревне.

– Нет, сэр, она здесь с прошлой субботы.

– А мистер Дэвид Хантер?

– Мистер Хантер тоже здесь.

– Он не уезжал?

– Нет, сэр.

– А был он здесь вчера вечером и прошлой ночью?

– Послушайте, что все это значит? – «Фельдмаршал» внезапно стал агрессивным. – Хотите знать биографию каждого жильца?

Спенс молча предъявил удостоверение. «Фельдмаршал» тотчас же съежился и сделался угодливым.

– Простите, сэр, я не знал…

– Так был здесь мистер Хантер вечером и ночью?

– Да, сэр. По крайней мере, я так думаю. Он не говорил, что уезжает.

– Вы бы знали, если бы он уехал?

– Ну, вообще-то да. Обычно леди и джентльмены перед отъездом оставляют распоряжения насчет писем и того, что говорить, если им позвонят.

– А звонят в ваш офис?

– Нет, в большинстве квартир есть телефоны. Правда, один-два жильца отказались от телефона – им мы звоним по внутренней связи, они спускаются и разговаривают из будки в холле.