– Как и все что я делаю, это тоже был тест. И до сих пор, несмотря на некоторые отклонения, он проходит вполне удачно.

– И что это значит? – спросил Андрей, стараясь успокоить брата.

Ответом ему было молчание и в конце концов, когда Андрей вновь взглянул в сторону Николая, то увидел, что тот снова уставился на доску. Андрей понял, что аудиенция закончена. Он поднял руку, словно желая обнять Николая за плечи, но потом снова уронил её и с тяжелым сердцем вышел в ночь.

Похоже, я провалил тот тест, который ты придумал для меня, Никки. Потому что это тоже был тест, без сомнения. Эта мысль потянула за собой другую: ответ на вопрос, на который Николай отказался отвечать. Ответ, который приводил лишь к новым вопросам.

Время для очередного теста.

– Давненько не виделись, Андрей, – прогромыхал Уиндхэм и его зубы засияли сквозь густую бороду.

– Да уж, слишком давно, – подтвердил Андрей в некотором смущении.

Они обнялись, не обращая внимания на пару прохожих, уставившихся на них – так, как полагается старым друзьям, увидевшимся после долгой разлуки. Уиндхэм высвободился первым, отступил на шаг и, взяв Андрея за руки, уставился ему в лицо так, словно пытался на нем что-то отыскать.

Андрей немного повернулся и попытался избежать этого взгляда. В надежде прервать сосредоточенность Уиндхэма, он спросил:

– Как дела в твоей общине?

Пару секунд Уиндхэм морщил лоб и выражение его глаз дало понять Андрею, что его друг отлично знает, в чем дело. Потом он пожал плечами, еще раз сжал руки Андрея и отпустил их. Он развернулся и первым зашагал к небольшой церквушке.

– Все в порядке.

Уиндхэм оглянулся и жестом пригласил Андрея внутрь, подальше от уличной суеты. Он, казалось, хотел что-то сказать, но решил промолчать, когда мимо загрохотал трамвай. От его дребезжания задрожал весь дом, так что любой разговор оказался бы попросту бессмысленным.

Церковь, построенная добровольными помощниками Уиндхэма неподалеку от того места, где штаб Николая высадился на планету, выглядела на фоне разросшейся столицы, словно реликт прошлого. Одноэтажный деревянный дом заставил Андрея вспомнить Лондон до захвата Терры – с его удивительной смесью по-настоящему древних каменных зданий, свидетелей незамысловатого прошлого, и высоченных башен – храмов высоких технологий, монолитов Звёздной Лиги и ужасающей гигантомании её бюрократии.

С какой любовью возведено это строение… Несмотря на небольшие размеры, увлеченность прихожан была видна во всем – от прекрасных, ручной работы деревянных панелей на стенах до барельефов в нишах и удивительных, ярких мозаичных окон за алтарем – увлеченность и любовь были основой этого храма.

Невзирая на бесконечные разговоры о Боге и религии, Андрей чувствовал себя неуверенно, касаясь этой темы. Друг ему Уиндхэм или нет, но войти в церковь стоило Андрею усилий. Он тихо и осторожно двигался за Уиндхэмом по центральному проходу. Казалось, он пытается скрыть свои шаги от Бога, в которого не верил… но ведь наверняка-то знать нельзя?

В другом конце помещения – как он его называет, ковчег? – был расположен небольшой офис, куда Уиндхэм и привел Андрея. Вообще-то, он больше походил на стенной шкаф с мебелью внутри – там едва уместился крошечный письменный стол, два стула и импровизированный шкафчик для документов, чьи ящики вспучивались, словно находящиеся там папки были живыми и пытались вырваться на свободу. Андрей почти сразу заметил, что в кабинете не было компьютерного терминала – даже простого компблока.

Уиндхэм указал на один из стульев, а сам обошел стол и упал в кресло, которое протестующе заскрипело. Из груди его вырвался глубокий вздох.

– Что, так плохо? – спросил Андрей. Он пытался выглядеть расслабленным, но ему это не удалось.

– Нет, не то, чтобы так плохо. Но достаточно скверно.

– И как ты собираешься разбираться с проблемами без компьютера? – Андрей улыбнулся. Уиндхэм ответил усталой улыбкой:

– Жизнь и без того достаточно сложна. Может, это занимает больше времени, но звук ка рандаша, царапающего бумагу, всегда меня успокаивал. Кроме того, бумажная война идет к концу. – Он пожал плечами, словно не придавая этому особого значения, но взгляд его говорил об ином.

– Цифры сокращаются?
– Да.

– Почему?

Уиндхэм взглянул ему в глаза, не говоря ни слова. В конце концов, Андрей кивнул. Он знал ответ.

– Николай.

– Конечно, Николай. Конечно.

– Что он придумал на этот раз?

– Ничего. Совершенно ничего. Он никогда ничего не говорит прямо против меня или моей церкви.

– Но?

– Но ему этого и не нужно. Абсолютное большинство моей общины составляли воины. И не взирая на веру, которую они здесь обрели – те, кто провалили тесты, не могут долго выдержать присутствия рядом тех, кто их выдержал. Даже вера, которую я предлагаю им в утешение, не в состоянии утолить эту боль.

Андрей содрогнулся, вспомнив времена, когда сам провалил испытания. Достаточно паршиво потерять свой мех даже на время. Но знать, что больше никогда не окажешься в кабине…

Он снова содрогнулся и Уиндхэм кивнул в ответ – грустно и понимающе.

– К тому же, Эдемскую церковь он приказал снести, чтобы очистить место для своего все еще не законченного Центрального парка. Четкое и недвусмысленное послание.

Андрей покачал головой. Он знал, что речь об этом зайдет непременно.