– Извини, – сказало непонятное существо и протянуло Андрею руку, чтобы помочь встать. Хотя из-за костюма Андрей не мог определить – женщина перед ним или мужчина, но хватка чужака была явно женской. Он поднялся на ноги. Откуда-то мне знаком этот голос. Но кого он ему напоминал – этого Андрей сказать не мог.

Несмотря на мрачное настроение, Андрей улыбнулся – и удивился, что еще может улыбаться. Странно, что делает с нами любопытство.

– Не извиняйтесь. Вы меня просто ошарашили. Сам виноват.

– Когда человек так весь закутан, к нему может незаметно подкрасться целый мех. Мне нуж но было предупредить.

– Ничего, все в порядке.

Охваченные теплоизоляционным комбинезоном плечи приподнялись и опустились, словно вновь прибывшая придала не слишком большое значение этой истории. Андрея разбирало любопытство и он лихорадочно рассуждал, кто же перед ним. Ей известно мое имя, почему оке мне не известно её?

– Что вы только что сказали? – в конце концов переспросил он. Если я начну с ней разговор, мне будет легче определить, с кем я имею дело.

– Я говорю: Николай отлично знает, что делает.

– Вполне возможно, но знает ли он, чего хочет?

– Конечно же.

– И чего же он хочет?

– Фанатично преданного общества.

– Как? – Андрей незаметно перенес вес тела на другую ногу, чтобы хоть немного разгрузить ушибленное бедро. Постепенно до него начало доходить, насколько паршиво он себя чувс твовал. Почему, собственно, я дискутирую на подобные темы с кем-то, кого даже не могу узнать? Андрей задумался, должен ли он чувствовать себя предателем по отношению к Нико лаю. Но он лишь с изумлением вынужден был признать, что его собеседница быстро вызвала в нем доверие, подобное которому он испытывал разве что в отношении Раймонда и Уиндхэма.

– Точно так, как я сказала.

– Отлично. И какое это имеет отношение к сегодняшим тестам?

– Разве это не очевидно?

– Очевидно, нет.

Собеседница Андрея обернулась к полю сражения, когда утренний воздух сотрясла серия взрывов. Чувство вины захлестнуло Андрея и он едва не упал снова, также резко обернувшись. Как я мог об этом так быстро забыть? Он с отвращением потряс головой. Потому что мне так хочется. Потому что я рассержен и взвинчен. Если с нею что-нибудь произойдет… эту мысль он попросту не мог додумать до конца.

В долине тем временем бушевал настоящий огненный шторм из ярких энергетических лучей, гарцующих на огненных хвостах во все стороны ракетах и потоков обедненного урана

– боевые мехи сблизились на оптимальное для прямого боевого контакта расстояние. В мороз ном, прозрачном воздухе вся ситуация выглядела какой-то нереальной. Но присутствие смерти

ощущалось все явственней. Хотя «Блэк Найт» весил больше, чем любой из его противников – 40-тонный «Клинт» вместе с 35-тонным «Найтхоком» весили примерно столько же, сколько и «Блэк Найт» – их огневая мощь была куда более впечатляющей.

Металлические когти ухватили Андрея за сердце и ему показалось, что он не в состоянии больше дышать. Он снова поднял полевой бинокль к глазам и бой оказался немедленно до боли близок. Луч тяжелого лазера «Найтхока», поддержанный потоком заряженных частиц из ППЧ «Ланселота», расплавил броню на правой ноге «Блэк Найта». Более тонны бронеплит в долю секунды пролились вниз обжигающей жидкостью, на лету превращаясь под действием мороза в бесформенные куски стали, градом обрушившиеся на снег. Идиллический ландшафт превратился немедленно в покрытую оспинами кожу аллергика.

«Блэк Найт» не стал дожидаться повторного приглашения и ответил из ППЧ и спаренных средних лазеров. С хирургической точностью лучи вонзились в выдвинутую вперед секцию «Найтхока», соединяющую голову с корпусом. Нанесенные повреждения оказались впечатляющими: броня оказалась пробита и адская энергия вгрызлась глубоко в чувствительное нутро машины. «Найтхок» поскользнулся на середине элегантной дуги, которую описывал, и захромал дальше, словно пьяный. Машина побрела прочь от центра сражения под острым углом по отношению к своему прежнему курсу, причем из дыры в центре корпуса поднимались клубы черного дыма.

Попадание в гироскоп, никаких сомнений.

Гордость охватила Андрея, наблюдавшего затем, насколько спокойно ведет себя мехвоин на борту «Блэк Найта» – однако она немедленно сменилась ощущением давящего страха, когда машины обменялись новыми залпами. Грохот – творение рук человеческих – сотряс долину, когда «Клинт» разрядил свою автопушку. Поток снарядов из обедненного урана прочертил глубокий след на девственной белизне снежного покрова, однако пилот откорректировал прицел, поднял ствол и направил его точно на уже поврежденную правую ногу «Блэк Найта». Выстрелы отрывали броню большими кусками и пилот не отпускал гашетку, пока снаряды били в ногу выше и выше, до бедра «Блэк Найта». В тот же момент пилот «Ланселота» разрядил оба тяжелых лазера и ППЧ своей машины. Яркие энергетические вспышки на какой-то момент ослепили наблюдателей. Со скоростью света три луча прочертили свой путь от «Ланселота» к «БлэкНайту».