Её улыбка стала еще шире:

– Мне холодно только тогда, когда я решаю, что мне холодно.

– И как это срабатывает?

– Я выгляжу замерзшей?

Это было явное приглашение рассмотреть её получше. Её лицо порозовело от холода, щеки горели, а губы были насыщенного бордового цвета и блестели в пронзительном свете раннего утра. Глубокий взгляд в её глаза дал знать Андрею, что она полностью владеет собой, и показал ещё нечто, что заставило его поспешно отвернуться. Он так внимательно уставился на своих кадетов, словно его жизнь вдруг стала зависеть от того, чтобы они научились обращаться с ручным оружием сию секунду – умение, овладение которым большинству из них будет стоить парочки лет, а кое-кому оно и вовсе, похоже, останется недоступным.

– Полагаю, нет, – ответил он, наконец.

– Меня бы удивило, если бы ты ответил иначе.

Прозвучала ли в её голосе насмешка? Он почувствовал, как у него подскочила температура и, несмотря на плотный капюшон, был рад, что успел отвернуться.

– Что же касается твоей работы с детьми – нет, я совершенно не имела это в виду. Ах, Ан дрей, ты же понимаешь, что мы должны частенько исполнять обязанности, которые нам не слишком-то по душе.

Он снова повернулся к ней:

– И как же, Сара, выглядят те ужасныя обязанности, которые он навесил на тебя?

– Например, заглянуть сюда и послушать, как ты тут сам себя жалеешь. Они оба засмеялись.

– А если серьезно?

– Серьезно? Ты уже был на «гражданском дежурстве»? Он покачал головой:

– Нет, но слухи до меня уже добрались…

– Так вот, что бы ты ни слыхал – это всё правда. Причем, подозреваю – сильно приуменьшенная.

Андрей оглянулся через плечо на юного Брайана и с удовольствием констатировал, что парнишка, похоже, наконец-то начал исполнять то, что ему вдалбливали на протяжении бесконечных недель классных занятий и месяца полевых упражнений.

– Настолько паршиво?

– Еще хуже. Гражданские, которые сопровождали нас сюда… с ними проблем нет. Проблема – колонисты. Неважно, сколько раз мы им говорим или сколько миллионов головидов пока зываем. Они просто не пережили эти бои, как мы. Непосредственно. Близко. А некоторые из изменений, введенных Николаем… Чем дольше это продолжается, тем больше мы убираем всё то, что они знали до сих пор. Это не может восприниматься ими так уж безболезненно, – в её глазах читалось отвращение, а пар, вырвавшийся изо рта за время длинного объяснения, на секунду закрыл её лицо, прежде чем развеяться.

– Ну, это вполне понятно.

Её глаза сфокусировались на нем, словно глаза сокола на добыче:

– Ты одного с ними мнения.

Он отшатнулся от её буравящего взгляда и похлопал в ладоши, словно старался восстановить в них кровообращение. Она не слишком преувеличила.

– Этого я не говорил, – возразил он и вернулся к наблюдению за своими кадетами, чтобы быть уверенным, что они не перестреляют друг друга и сами себя. Конечно, он не привел бы их сюда, если бы не вбил им в головы простейшие правила безопасности, но некоторые из них были попросту слишком юны, чтобы в самом деле понимать, что они делают и какие последствия ждут тех, кто набедокурит. В конце концов, в их возрасте все мы бессмертны. Но это быстро проходит – за пару лет или после пары заданий в настоящих боевых условиях. По крайней мере, у большинства. Он невольно вспомнил Сэмюэла Хельмера и задался вопросом: понял ли этот высокомерный кретин когда-нибудь, что он тоже смертен.

– Я просто говорю, что они не могут легко согласиться с тем, что от них требует Ник… Нико лай, – он смущенно закашлялся. Удивительно, но он едва не использовал их личное прозвище Николая в присутствии Сары.

– А жизнь вообще – штука тяжелая. И речь не только о нас. Я могу понять, что они не дове ряют военным – тем более, после того, как мы не смогли остановить гражданскую войну. Но они игнорируют рассказы других гражданских. Можно подумать, что мы привезли десятки ты сяч шпионов, которые только и делают, что пытаются уговорить их последовать дьявольскому плану какого-то ненормального.

Андрей предпочел в ответ промолчать – её утверждения были неприятно близки к правде. Вместо этого он взглянул ей в глаза и не отводил взгляд до тех пор, пока она сама не отвернулась. Ты тоже это чувствуешь? Понимаешь ли ты, как близко мы подошли к краю пропасти? Мы оставили хаос за спиной, но как оке быстро мы можем снова погрузиться в него! Теоретически, с Никки можно согласиться, однако на практике? Все может очень легко рухнуть в одночасье.

Звук, которого он втайне ожидал, отвлёк Андрея от размышлений и заставил резко обернуться. Он увидел, как Брайан споткнулся и упал, сжимая плюющуюся огнем винтовку.

Андрей в мгновение ока преодолел пятнадцать метров, отделяющих его от Брайана, и вырвал у него оружие из рук, пока тот пытался снова встать, опираясь на приклад. Андрей буквально кипел и был готов взорваться. Но замечание Сары об Андрее, которого она больше не узнает, помогло ему взять себя в руки. Вместо того, чтобы заорать, он молча, презрительно уставился на паренька.

– Кадет Брайан, – отчеканил он таким громким голосом, что весь класс повернулся к нему – при этом слова его звучали холодно, без малейших эмоций, словно заговорил камень. – При казываю тебе отправиться под арест, где в следующие пять дней ты имеешь возможность по размыслить над двадцатью правилами, которые ты нарушил, а также о смерти, которую ты едва не причинил себе и своим друзьям. После этого ты на двадцать пять дней назначаешься в наряд по чистке гальюнов. Затем ты явишься ко мне с письменным отчетом, состоящим из пяти тысяч слов минимум, в котором будет описано то, что здесь произошло и почему это ни когда больше не повторится.