— Думаю, что ты заслужила это, — сказала Фелисити сухо. — Извини. Да и я думала, что у меня есть гарантии с Брайаном, и посмотри, во что это вылилось.

— Не суди обо мне по опыту твоих отношений с Брайаном, — сказала Рейн мягко. — Думаю, я доказала, что сдерживаю свои обещания.

— А может ли за то же самое поручиться Кайл Бенедикт? — Фелисити быстро передернула тему разговора. — Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понять и его поступки, — продолжала она. — Ну и вообще, что ты выигрываешь от союза с ним?

— Это не так просто объяснить, — вздохнула Рейн. — Но я получаю, например, возможность стать матерью Стивена.

— Это то, что ты и так бы получила, если бы не мои фокусы. Но достаточно ли это основание для замужества? — Она засмеялась своим низким голосом, и смех ее был невеселым. — Может, не мне судить о твоих взаимоотношениях с этим Кайлом, но поняла я только одно: ты не можешь использовать ребенка, чтобы скрепить ваш союз. — Она зажгла вторую сигарету, рука ее дрожала. — Рейн, я совсем подавлена, но ведь не так давно я надеялась, что забеременела и буду иметь ребенка от Брайана. Ты можешь назвать это последним усилием в попытке удержать его, но в конце концов я не могла пойти дальше. Я ведь по натуре не очень-то «материнский тип». Да и хорошо ли было бы невинному ребенку появиться в обстановке, которая уже испортилась? Это было бы так несправедливо! Дети должны появляться, когда их хотят иметь, и только у двух любящих друг друга людей. Если ребенок появился от отчаяния, как средство привязать мужа… это очень рискованное решение.

Рейн сидела некоторое время молча, в ней пробуждалось сочувствие к Фелисити, доведенной до такого состояния эмоционального расстройства, что в ее образе мыслей, словах и поступках разом и наперебой сквозили ее уязвимость и самолюбие, ее нетерпение и взрывной характер.

— Извини, — тихо сказала Рейн. — Я не знала, что тебе пришлось пережить. Почему ты мне не сказала?

— Вероятно, по той же причине, по какой ты не сказала мне о твоем докторе… Потому, что мы отдалились друг от друга… или, может быть, потому, что я не могла вообразить, что и ты попадешь в такое же положение. Тебе не понравилось, когда я сошлась с Брайаном. О, нет, ты ничего тогда не сказала, но я это знала. И мне было тяжело признаться тебе, что ты права. — Она пожала плечами, стараясь выглядеть непринужденной и рассудительной. — Дело в том, что я кое-чему научилась за это время, и я постараюсь передать тебе свой опыт. Очень ли отличается то, что ты планируешь, от того, что я почти сделала? Хочешь вступить в брак исключительно ради ребенка?

— Это не единственная причина. — Она подняла на подругу свои потемневшие глаза, постепенно сознавая сказанное. — Я люблю Кайла. И мне кажется, что все время любила его. — Она глубоко вздохнула. — Может быть, это и не так все радужно, ведь я не знаю глубины его чувств ко мне. Но между нами есть физическое влечение… Кайлу я нужна. И нам обоим нужен Стивен. Думаю, этого достаточно…

Несмотря на то, что торговля в магазине по-прежнему шла бойко, Рейн предчувствовала, что ажиотаж вот-вот спадет. Затем наступил сочельник и скоро надо было закрывать магазин. Рейн смотрела на опустошенные полки витрины, на убывающие очереди у кассы и время от времени обменивалась с партнершей торжествующими улыбками.

Фелисити никак не могла угодить одному покупателю. Этот взволнованный коротыш отложил приобретение подарка жене на последний момент и теперь привередничал. Рейн сейчас не завидовала ее положению, ведь ей пришлось выбирать одежду для женщины, которую она не видела, а муж даже не поинтересовался ее размерами заранее. Рейн видела, как он измерял что-то руками и качал головой. По взглядам, которые Фелисити обращала к ней через его плечо, было легко судить о крайней степени раздражения продавщицы, продолжавшей, однако, любезно щебетать перед клиентом. Наконец последний угомонился. Рейн посмотрела на вход, ожидая увидеть уходящего покупателя, но вместо этого увидела Кайла.

Он был невероятно красив, в коричневой твидовой спортивной куртке с замшевыми заплатками на локтях и в шерстяных брюках. На нем была оксфордская рубашка и галстук-самовяз.

— Привет! — Мягкий голос ее, казалось, не был слышен из-за громких стуков сердца, которое готово было выскочить из груди. Теперь, очевидно, не надо было бы прикладывать к груди стетоскоп, как тогда у кроватки Стивена, чтобы раскрыть сердечные тайны Рейн.

— Привет! — ответил Кайл непринужденно и слегка насмешливо, взяв ее за локоть одной рукой. — На табличке написано, что вы закрываете магазин в 6 часов. Хотите, подвезу вас в госпиталь?

Рейн посмотрела на часы, довольная, что хоть этим было прервано ее гипнотическое созерцание любимого.

— Еще пять минут, — пробормотала она, стараясь контролировать себя. — Неужели вы только затем и ехали в такую даль, чтобы подвезти меня?

— Нет. — Он осматривал интерьер магазина и улыбнулся иронически Фелисити, которую он узнал по фотографии, виденной им в квартире. Рейн в свою очередь перехватила взгляд Фелисити и, казалось, говоривший: «Так это твой доктор? Он великолепен!» Слегка покраснев, неизвестно по какой причине, Рейн быстро подошла к Кайлу.

— Очень впечатляющее место, леди… Есть ли здесь конторка, где мы можем поговорить? — осведомился он.

— Склад, — сказала она, стараясь понять его интонацию.

— Хорошо. — Он усмехнулся. — Ведите.

Рейн так и сделала, чувствуя на себе взгляды четырех пар женских глаз, расширившихся от удовольствия, если не от откровенной зависти. Двойные двери едва закрылись за ними, когда Кайл прислонился к стеллажу и, зажав Рейн между коленями, положил ладонь ей на спину. Поглаживая другой ладонью ее голову, он притянул ее к себе и медленно, но сильно поцеловал в открытые губы.