– Спасибо, не надо. Лично мне и первого хватило.

– Что там ещё осталось? Пустынные волки и голые бабушки? Ерунда, обычные театральные декорации! Их коварные «грушники» специально подбросили – для пущих понтов. То бишь, для дополнительного психологического эффекта и окончательной запутки… Слегка повышенный фон радиации – из той же классической оперы. Набросали – небрежно – между шпал кристалликов соответствующей соли, вот тебе и повышенный фон. Ерунда ерундовая… Количество задействованных станций? По моему мнению, было бы достаточно и одной. Но, ведь, генералы! Они же привыкли мыслить масштабно… Думаю, что в этой важной операции задействовано – как минимум – три станции-двойника: «Площадь Мужества», «Лесная» и «Выборгская». Зачем, собственно, больше? Для эффективного компьютерного моделирования вполне достаточно и трёх. Хотя, как я уже говорила, российские генералы нешуточно обожают – буквально во всём – масштабность…

– Вот, завтра и проверим – количество задействованных станций, – нарочито небрежно сообщил Артём. – А, заодно, и всю твою элегантную теорию. Путь-то предстоит неблизкий…

Он рассказал жене о предстоящем походе на станцию «Маяковскую» – через «Площадь Восстания».

– Возьмёшь меня с собой? – прогнозируемо спросила Таня, но уже через пару секунд нахмурилась: – Нет, родной, ничего не получится! Извини… Как же я брошу Василия Васильевича? Ведь, остальные два «доктора» – лишь, так – одно название. Обычные «грушные» костоломы, прошедшие полугодовые медицинские курсы… Хан и Хантер? Да, они тоже учатся в Первом Меде. Только являются записными и хроническими троечниками. Толку от них, маменькиных сынков…

– Конечно, оставайся! – с облегчением вздохнул Артём. – Я, скорее всего, к вечеру уже вернусь…

«Очень удачно получилось!», – резюмировал внутренний голос. – «Кто его знает, что происходит на той же «Выборгской»? Ведь, писал же бессмертный классик про «пир – во время чумы…». На «Лесной» же пока (Тьфу, тьфу, тьфу!) царит образцово-показательный порядок. Да, и Фюрер будет перед глазами. А кто же – из серьёзных людей – учиняет бунт в отсутствии вождя? Оно всё, однозначно, и к лучшему…».

– А…, мы сейчас…, спать будем? – с завораживающими интонациями в голосе спросила юная жена. – Ну, ведь, завтра предстоит очень трудный день…

– Отнюдь, дорогая графиня! – понимающе и многообещающе усмехнулся Артём. – Ближайшие два-три часа здоровый и спокойный сон – нам с вами – не светит. Он может нам – только – сниться…

Утром он, как и полагается, проснулся первым, наскоро принял душ, облачился в серую униформу, поверх нацепил чёрный бронежилет, после чего, ласково тронув ладонью нежное плечо жены («Жены!» – восхищённо выдохнул усталый внутренний голос), тихонько прошептал – в бесконечно-симпатичное нежно-розовое ухо:

– Тань, Танюша. Просыпайся, родная… Уже шесть двадцать пять. Я пошёл на ковёр к подполковнику …

– Иди, милый! – сонно проворковал нежный голосок. – Встретимся на завтраке. Или же – полагается говорить – во время завтрака?

Мельников был откровенно мрачным и несимпатичным, словно бы та грозовая тучка – из мультика про бессмертного американского медвежонка Вини Пуха. Вроде бы – визуально – не страшно, но чувствовалась, однозначно, некая неприятная каверза.

Перед подполковником – на письменном столе – стояла тёмная пластиковая бутылочка с шоколадным ирландским ликёром и открытая пол-литровая банка немецкого светлого пива.

– Можно войти, господин комендант? – нейтральным голосом спросил Артём, заглядывая в дверную щёлку, – Ежели чего, то могу и подождать. Не гордый. Минут пять-десять, к примеру…

– Заходи, майор, заходи! – изобразив на лице добродушную улыбку, откликнулся Мельников. – Не до слюнявых сантиментов нынче… Бери, братец, стул, присаживайся! Алкоголя, извини, не предлагаю. У тебя же сегодня – задание. Причём, важное – до чёртиков.… Как оно, ночное мероприятие, прошло? Ежели в общих чертах? В смысле, без неожиданных сюрпризов и прочих – неприятных и грустных открытий? Не разочарован ли, случаем?

– Всё было хорошо, – дисциплинированно ответил Артём, чувствуя, как по скулам – непроизвольно – заходили туда-сюда каменные желваки. – И, более того, просто отлично… К чему такие неоднозначные вопросы, господин военный комендант? В морду захотел? Так я, как ты знаешь, легко. В том смысле, что не придётся долго просить и ждать… Только учитывай, подполковник, свою реальную жизнеспособность. Чтобы потом не сожалеть горько – по поводу случайного хамства…

Мельников, словно бы чего-то испугавшись, неожиданно протрезвел и заговорил более уважительным тоном:

– Ты, Белов, не пори горячку! Заходи, родной, присаживайся… Уселся? Молодец! Ну, как оно – теперь?

– Что – теперь?

– Ну, ощущать себя – в качестве полноценного генеральского родственника? Молчишь? Понятное дело! Теперь можно всех – без всяческих исключений – посылать на фиг. Или – куда подальше… Извини, ещё раз. Видимо, усталость навалилась, мать её растак. Нервы – проклятые – шалят…

После минутного молчания Артём попросил:

– Дай закурить, комендант… Спасибо! «Гол Туз»? Тот самый? Откуда? Ах, да, бескрайние и безбрежные склады… Ну, и что это за дурацкие намёки – по поводу высокого генеральского покровительства? Сперва – капитан Никоненко, теперь, вот, ты…