Шрифт:
– Заканчивайте со своими супружескими нежностями! Сталкер, тебя все ждут. У нас, очень на то похоже, образовалось двое сумасшедших…
– Я пойду, Тёма, ладно? – крепко обнимая Артёма за плечи, тихонько спросила Таня. – Ждут, ведь…
– Конечно же, иди, амазонка. Да, и мне пора. Подполковник будет нервничать и ругаться… До встречи?
– До встречи…
Уже перед самым выходом на маршрут Мельников, вручив Артёму чёрный брусок рации, посоветовал:
– Когда до платформы «Выборгской» останется метров триста-четыреста, ты попробуй выйти на связь с тамошней спецкомандой. Комендантом на этой станции служит подполковник Сушко Семён Андреевич, чуть старше нас с тобой, года три назад его в нашу лавочку – по большому блату – перевели из ФСБ. Нормальный, в принципе, мужик, только – на мой частный взгляд – излишне нервный и избыточно шебутной, без конкретного царя в голове. Поэтому ты, Белов, не расслабляйся и бди… Условный пароль «свой – чужой» в твою рацию уже введён. Нужные – и основные, и резервные – частоты радиоволн тебе известны. Вдруг, они, всё же, выйдут на связь… Лучше, уж, заранее предупредить ребят о предстоящем визите, чтобы с испугу не начали палить по неизвестным личностям. Времена нынче такие – серые, мутные и очень нервные… Ах, да, чуть не забыл, голова садовая с шестью дырками! Вот, тебе, Тёмный, новая «грушная корочка». А это – список мобильной группы с подробным описанием боевого задания, заверенный моей подписью и соответствующей печатью. Предъявишь данные бумаги на «Площади Восстания» их военному коменданту. Извини, брат, но его фамилии и звания я не знаю, знаком только с ближайшими соседями. Видимо, так полагается по хитрожопым начальственным задумкам… Потом вас проводят на «Маяковскую», заберёте там просимый медицинский груз и сразу же вернётесь назад. Ну и, понятное дело, собирай информацию – как и что. Нет ли у кого связи с поверхностью? Может, слухи интересные гуляют в народе, сплетни актуальные… Ночные патрульные вернулись из туннеля минут пятнадцать назад, а новую смену я специально попридержал немного, чтобы вы не тратили времени на встречные пароли и на пустые приветственные разговоры. Обеспечил, что называется, полноценный «зелёный» коридор.… Ну, майор Белов, как говорится – с Богом! Держи нос – сугубо – по попутному ветру и ушами любопытными не хлопай зазря! Удачи тебе!
– К чёрту! – традиционно откликнулся Артём и, повернувшись к подчинённым, скомандовал: – Бойцы! Привести приборы ночного видения в рабочее положение! Фонари включать – только по моей отдельной команде! Выдвигаемся – согласно заранее оговорённому порядку…
Первым по шпалам шагал Шмидт, уже побывавший на патрулировании этого туннеля. За Шмидтом дисциплинированно следовал Фюрер, за плечами которого располагался солидный рюкзак с различными физическими приборами. Чёрный «грушный» бронежилет болтался на предводителе доморощенных фашистов – как на одёжной вешалке.
«Кто же виноват в том, что у некоторых студентов-отличников питерского Университета – такие узкие плечи?», – мысленно усмехнулся Артём, идущий следом. – «Впрочем, и Адольф Гитлер не отличался могучим телосложением. Как и Ленин со Сталиным… Видимо, у всех уродливых хлюпиков планида такая – изо всех сил рваться к безграничной власти. Подростковые комплексы – по старику Фрейду – виноваты во всём, не иначе…».
Неожиданно Хантер, замыкавший походную колонну, принялся бодро и жизнерадостно напевать:
– А я по шпалам, опять – по шпалам – иду домой по привычке…
– Совсем с ума сошёл? – обернувшись, зло зашипел Артём. – Немедленно прекратить, рядовой! Детский сад какой-то, мать вашу…
Глава двенадцатая
Пир во время чумы
Пройдя по туннелю метров четыреста-пятьсот, Шмидт остановился и поднял вверх правую руку, тем самым подзывая командира мобильной группы к себе.
– В чём дело, Санёк? – подойдя, спросил Артём.
– Видишь – светлую царапину на стене?
– Вижу.
– Так, вот. Дальше этой царапины – во время патрулирования – никто из наших не ходил, – пояснил Шмидт.
– Фюрер, ко мне!
– Типа – по вашему грозному приказанию – явился…
– Слушай, братец мой фашиствующий! Может, уже хватит – выёживаться и выпендриваться? Ёлы-палы засохшие… Ведь, тебя, если я не ошибаюсь, никто насильно не тащил в этот маршрут? Сам же прилип ко мне, как банный берёзовый лист к распаренной заднице, мол: – «Добрый дяденька майор, Артём Петрович! Возьмите, пожалуйста, меня с собой! Христа ради…». Было такое, морда очкастая?
– Ну, типа – было…
– Без всяких «ну» и «типа»! – разозлился Артём. – Изволь, гнида, отвечать кратко и чётко! Как и положено в российской воинской части специального назначения! Ну, блин?
– Я! – браво гаркнул Фюрер, демонстративно вытягиваясь в струнку и преданно посвёркивая золочёной оправой очков.
– Вот, совсем другое дело. Молодец! Можешь, когда очень захочешь. Давно бы так… Кстати, как тебя зовут – на самом деле? Неудобно как-то – Фюрер, да Фюрер. Слух режет, и всё такое…
– Дмитрием Алексеевичем меня кличут, – внимательно рассматривая узорчатые трещины на шпалах, хмуро сообщил Фюрер. – Только, вот, попрошу обходиться без всяких там «Димок» и «Димонов»! Мне, мой авторитет – перед верными однопартийцами – дорог. Завоёвывал его, как-никак, долгими-долгими годами.…Так что, либо «Дмитрий Алексеевич», либо «Дмитрий» – с официальными нотками.
– Учтём и не подведём! – пообещал Артём. – Значится так, Дмитрий Алексеевич… Доставай-ка физические приборы, тетрадку и шариковую ручку. Снимай всякие и разные показания, фиксируй их подробно, никуда не торопясь… Только, ради Бога, действуй по-быстрому, без всяких сложных изысков! Чтобы управиться минут за пять-шесть. Счётчик Гейгера используй, что-нибудь аналогичное, не отнимающее много времени… Не слышу ответа, блин непропечённый!
– Есть!
Неожиданно впереди послышался подозрительный, едва слышный шорох.
– Что это такое? – слегка насторожился Артём, непроизвольно снимая автомат с предохранителя.
– Обыкновенные крысы, – успокоил Шмидт. – Только очень крупные, с длинными и облезлыми хвостами. В этот туннель ливийские шакалы тогда так и не добрались. А, жаль…
– И много здесь крыс?
– Не очень. Но за двенадцать часов патрулирования с тремя-четырьмя обязательно встретишься. Наглые такие, смотрят на тебя и – такое впечатление – всезнающе улыбаются. Твари – одно слово…