Скотто рассмеялась и, схватив игральные кости в кулак, принялась бешено трясти их в ритме танца, доносившегося из ресторанного зала – там начинался стриптиз.

– Игрок поставил на шестерку, – громко объявил крупье, и все подались к столу, прикрывая свои фишки. – Цифра шесть. Выше не бывает.

– Ставлю на шестерку! – настоятельно потребовала Скотто, подув на счастье на кулак, в котором были зажаты игральные кости.

– Шестерка! – выкрикнул крупье, когда кости, несколько раз перевернувшись, замерли на месте. – Шестерка! Деньги выигравшему! Деньги победителю!

– Катков! Эй, Катков! – пробился сквозь гул игроков голос Аркадия Баркина, когда крупье подвигал выигравшие фишки к Скотто.

Все расступились. Малый в очках «Рей-Бан» встал на стреме. Шофер и телохранитель Артуро встал за его спиной. Протискиваясь сквозь толпу, Баркин на ходу здоровался со знакомыми.

– Катков, черт бы тебя побрал, что это ты здесь делаешь?

Его веселье показалось искренним, будто он удивился, увидев меня живым.

– Объезжаю всякие московские злачные места с одной приятельницей, – ответил я и представил свою новую знакомую.

– Габриэль Скотто? – повторил нараспев Баркин, цепко оглядывая ее. – Итальяно?

– Не итальяно, а итальяна, – поправила она, сделав ударение на «а». А потом на русском языке со своим нью-йоркским акцентом пояснила: – По фамилии моего отца. А мама моя из Киева.

У Баркина даже глаза полезли на лоб.

– Неужели? И я тоже оттуда, – как-то озадаченно проговорил он. – Не хочу вас обидеть, но вы говорите вовсе не так, как…

– Если бы вы выросли в Бруклине, то говорили бы так же, как бруклинцы.

– Да будет вам, – засмеялся Баркин. – И как же вы познакомились?

– Габриэль приехала как туристка. Она…

– Я работаю в Нью-Йорке у двоюродного брата Николая, – перебила меня Скотто заученным тоном, будто привыкла так говорить с рождения. – Он просил встретиться с ним, когда я приеду в Москву.

– Ну почему у меня там нет братанов, как у него! А чем он занимается?

– Управляет рестораном в Бруклине. Это на Брайтон-Бич.

– А-а. Маленькая Одесса.

– Ага. Я поставила его там управлять заведением.

– Стало быть, ресторанный бизнес, мать из Киева… да мы почти родственники, – заливался соловьем Баркин. – Только у меня никого в Америке не было и нет, не то что брат, управляющий рестораном. Было бы здорово, если бы вы научили моих людей кое-каким ресторанным премудростям. Если понадобятся деньги на карманные расходы, пока вы здесь, я бы…

– Большое спасибо. Они у меня есть, – воспротивилась Скотто. – Получи мне наличные, Николай. Лучше вовремя остановиться.

Она протянула кельнеру чаевые, сгребла фишки и, сунув их мне в ладонь, поспешила из игорного зала.

– Будь поосторожней с ней, Катков, – предостерег меня Баркин, когда она ушла.

Почувствовал ли он в ней с ходу мента? Нет, вроде не углядел, подумал я, когда он, похотливо ухмыльнувшись, заметил:

– Да она любого мужика затрахает до смерти.

Хитро подмигнув, он повел меня, огибая игорные столики, к будке кассира, где за толстым стеклом в соблазнительно легкой одежонке улыбалась привлекательная кубинка. Но Баркин, не задерживаясь, прошел мимо будки и начал спускаться по мраморной лестнице.

– Жаль все же бедолагу Рафика, правда ведь? – Как бы между прочим заметил он.

Искренен ли он? Или искусно притворяется? А если думает: «От стрелка требовалось убрать их обоих?» Вдруг меня кончат вот-вот, сейчас?

– Извини, Аркадий. Я там вертелся, как уж. Убийца шел за мной по пятам. Я уж было думал, что оторвался от него, а он…

– Да брось ты. Не стоило направлять тебя сразу в «Границу». Оттуда путь орденов не прослеживался.

– Как это не прослеживался? – До меня еще как следует не дошли его слова, а он одернул меня, чтоб я не трепался. – Вопрос, конечно, интересный. Как ты узнал?

– Да я предложил выкупить их. А за те деньги, которые я выложил, торгаши без раздумий и мать родную заложили бы, будь ордена у них.

Лестница вела в коридор с мраморными стенами и полом, мы подошли к дверям из тяжелого плотного дерева.

– А тот стрелок? Что-нибудь известно о нем?

Баркин лишь мотнул головой:

– Пока ничего не знаю.

– В таком случае, наверное, он не из местных. – Мне вспомнились окурки «Мальборо» на тротуаре. – Может быть, он иностранец?

– Как же. Из Минска, Свердловска или из Тбилиси, – съехидничал Баркин. – Кто его знает? Теперь в каждом городишке есть своя банда, мечтающая пробиться в историю.