Мне стало чуть лучше — настолько, что уже хватило сил испугаться. Я чуть не высосала их до смерти однажды. Или два раза.

— За них не бойся. С ними все хорошо, но они для тебя питаются, отдают тебе свою энергию, как положено им в экстренной ситуации. — Она погладила меня по лбу, спустилась пальцем к линии скулы. Ленивым таким движением, как гладишь закругление дивана, на котором сидишь. — У тебя в мыслях были маски Арлекина, ma petite. Арлекин пришел на вашу территорию?

Хотела я сказать, чтобы не смела называть меня ma petite, но слишком драгоценен был воздух.

— Да.

— Покажи.

Не «расскажи», а «покажи».

— Как? — спросила я.

— Ты же из линии Белль Морт. Как мы обмениваемся силой?

Я посмотрела на нее, наморщив лоб.

— Поцелуй меня, и думай об этом. Тогда я узнаю то, что знаешь ты.

Не знаю, поцеловала бы я ее по своей воле или нет, потому что у меня не было возможности принять решение — рубиновые губы прижались к моим губам, и снова я стала задыхаться, не могла дышать, стала ее отталкивать, но она подумала прямо у меня в голове: «Думай об Арлекине». Это было как приказ, и мой разум выполнил его.

Я вспомнила разговор с Малькольмом и его страх. Вернулась к свиданию с Натэниелом и маской в туалете. Вторая маска с нотами и запланированная встреча. Метка на мне, запах волка, и Джейк, спасший меня своим телом. И последнее воспоминание, как гибнут мои мужчины, и призрак за спиной Ричарда, и питание наше от Рафаэля. Здесь она замедлила бег мысли, задержалась на силах царя крыс, потом снова пустила с той же скоростью до момента, когда я силой Рафаэля ударила одну из напавших на нас. И это последнее воспоминание она задержала надолго. Она рассматривала бледные лица вампирш, длинные темные волосы, сверкающие глаза, карие и серые. Рассматривала, изучала.

— Мерсия и Нивия, — прошептала она.

Воспоминание кончилось, и Белль Морт осталась лежать рядом со мной, приподнявшись на подушках.

— Ты их знаешь, — шепнула я.

— Да, но я не знала, что они в Арлекине. Кто входит в его состав, это глубочайшая и страшная тайна. Они — шпионы, тайна — кровь их жизни. Их руками Арлекин нарушает свое самое глубокое табу.

— Какое табу? — спросила я.

— Они беспристрастны, ma petite, абсолютно беспристрастны — иначе как бы они творили правосудие? Подарили они вам черную маску — я ее в твоей памяти не видела?

— Нет, только две белых.

Она рассмеялась, и лицо ее озарилось радостью. У меня заболело сердце, но не физической болью, а как бывает, когда твое любимое существо вдруг сделает что-то напоминающее о вашей взаимной любви, и ты знаешь, что никогда уже этот смех не прозвучит для тебя.

— Значит, они нарушили закон — тот закон, который клялись поддерживать. Если они не послали черную маску, они не имеют права приносить смерть. Для Мерсии и Нивии это означает истинную смерть, но для остальных арлекинов — нечто куда худшее.

— Что? — спросила я.

— Расформирование. Арлекина просто больше не будет, и тех, кого не убьют, заставят вернуться к своим линиям крови, своим прежним мастерам. Ради беспристрастия все арлекины освобождены от связи со своими создателями. Над ними только закон, но если они закон нарушат, Арлекина не станет.

— И почему это… — мне пришлось перевести дыхание, чтобы закончить, — так тебя радует?

Она надула очаровательные пухлые губы и ответила:

— Бедняжка, как же тебе больно. Но я тебе помогу.

— Спасибо за предложение, но… — Мне снова пришлось сделать вдох. — Почему вдруг?

— Потому что ты — живой свидетель, которого хватит на уничтожение силы Арлекина.

— Зачем… — вдох, — …тебе это нужно?

— Когда-то они были личной стражей Повелительницы Тьмы. Она просыпается, теперь я это знаю.

— А когда она проснется… — вдох, — …стражи у нее не будет.

— Precisement.

— Но мы — я — нужны тебе живые.

— Да, — ответила она и посмотрела на меня, как может ястреб смотреть на раненую мышь: с нетерпеливым предвкушением.

— Ненавидишь? — шепнула я и закашлялась. Это не моя глотка перекрывалась, и вряд ли Жан-Клода. Что-то нехорошее творилось с Ричардом.

— Нет у меня к тебе ненависти, ma petite, — сказала она. — Ничего и никого я не ненавижу такого, что может быть мне полезным. А ты можешь оказаться очень полезной, ma petite.

— Анита, — прошептала я.

— Анита, Анита, — замурлыкала она, приближая ко мне лицо. — Если я захочу, чтобы ты у меня была ma petite, то так и будет. Жан-Клод, который тебя от меня защищал, при смерти. Я спасу вас всех, но способ, которым я это сделаю, тебе не понравится.