Он улыбался мне, покачивая головой, стоял, глядя на меня сверху вниз. Очень приятный на вид, продукт нескольких поколений выведения чистой породы БАСП: светлые волосы, голубые глаза, ростом чуть ниже пяти футов восьми дюймов, но вписывающийся практически в любой интерьер. Тут лоск очарования стал таять как по волшебству, и в этих синих глазах тепло сменилось холодом зимнего неба — истинной сутью Эдуарда. Цвет глаз не переменился, но полностью переменился взгляд. Спокойное лицо ничего не выражало. Если бы я не видала вампиров, то сказала бы, что Эдуард лучше всех моих знакомых умеет делать непроницаемое лицо.

Когда-то появление Эдуарда возле моей кровати означало бы, что он явился меня убить. Сейчас оно значило, что я спасена. Все мы спасены — насколько это возможно. Насчет метафизических сил Эдуард не очень, но против оружия и боевых навыков Арлекина он отлично справится. Магия — это моя епархия, а в вооруженной битве лучше Эдуарда никого нет.

— Привет, — сказала я все еще пересохшим горлом.

У него дернулись губы:

— Не могла еще несколько часов остаться живой?

И в его голосе еще слышались интонации легкой улыбки вначале, а в конце — совершенно пустой голос, без малейшего акцента, без малейшего намека, откуда он родом.

— Я живая.

— Тебя пришлось дважды запускать, Анита.

Державшаяся незаметно Лилиан тут же оказалась рядом:

— Буду вам очень благодарна, если вы не станете пугать моих пациентов.

— Она предпочитает правду, — ответил он, даже не глянув на нее.

— Он прав, док, — сказала я.

Она вздохнула.

— Ладно, но давайте тогда говорить правду постепенно. Весь день она в основном была мертва.

Я только через секунду поняла, что доктор Лилиан пошутила. Эдуард глянул на нее и повернулся ко мне:

— Если верить вампирам, на постепенность у нас нет времени.

— Ты мне расскажи, что тут творится.

— Многое. Если я начну все рассказывать, наступит рассвет, и твои любимые вампирчики помрут навеки.

— Тогда расскажи самое необходимое.

— Жан-Клод затратил кучу энергии, чтобы пробудить всех вампиров города до того, как отключился сам.

— Я при этом была.

— Не перебивай, — сказал он слишком серьезно, и мне это не очень понравилось. — Вампиры и оборотни составили план, чтобы выделить тебе как можно больше энергии как можно быстрее. Энергии, чтобы ты влила ее в Ричарда и Жан-Клода.

— Почему ты говоришь это мне? Почему не Ашеру, не…

— Перебила, — сказал он.

Глаза его были холодны, лицо серьезно.

— Прости, — извинилась я.

Лилиан издала звук, на который повернулись мы оба.

— Вы сказали, что от вас она новости воспримет лучше, а я не поверила. Теперь верю.

Он посмотрел на нее внимательно.

— Извините. Я стану в сторонке, и перестанем терять время.

Она отошла.

— Мне этот план не понравился, а тебе он будет просто противен, но я выслушал их соображения, и лучшего плана у нас нет.

Я подняла руку. Он даже улыбнулся, но до глаз улыбка не дошла.

— Да?

— Ты считаешь этот план хорошим?

— Я не могу придумать лучше.

— Правда? — глянула я на него.

— Правда, — кивнул он.

То, что у него лучшего плана не было, говорил о многом. Говорил достаточно, чтобы я не стала спорить.

— Хорошо, излагай мне этот план.

— Ты питаешь ardeur от главы еще одной группы зверей и берешь всю их энергию. Как поступила с крысолюдами.

Он говорил ровно и уверенно, хотя сам узнал об ardeur’е всего несколько часов назад. Влетел в середину кризиса метафизических масштабов и не смутился, а если смутился, то не подавал вида. В этот момент я его любила — любовью вроде мужской дружбы. Он ни разу меня не подвел и никогда со мной не темнил — за это я его и любила.

— Что за группа?

— Лебеди, — ответил он.

Я уставилась на него удивленно:

— Прости, не расслышала?

Он улыбнулся — улыбка была холодная, но настоящая. Ему было весело.

— Я так понимаю, что лебединый король тебе не лучший друг.

— Не то чтобы. И он, и прочие главы групп бывали приглашены в дом на обед, но… — Я мотнула головой, пытаясь избавиться от ощущения в горле предмета, которого там не было — вроде фантомной боли. — Я никогда о нем в этом смысле не думала, и есть в Сент-Луисе группы побольше и посильнее лебедей.

— Когда ты питалась на царе крыс, почти все они попадали без сознания, — сообщил Эдуард.

— Что-что?

— Ты слышала, — ответил он.