Жан-Клод остановился перед нами, и сила его давила так, что я покачнулась на ее ветру. Я знала, что его сила возросла, но до сих пор понятия не имела, что настолько.

— Я выберу себе донора крови среди крыс. Я предложу моим вампирам сделать то же самое. Ты, ma petite, должна выбрать одного из его народа для пищи. Ты должна принять Самсона или же сделать для него нечто такое, что позволит ему с честью отступить и дать тебе принять прежде него какого-либо крысолюда как пищу для ardeur’а.

Он стоял перед нами так близко, что можно было бы дотронуться — и впервые за годы я не хотела, чтобы он это сделал. Потому что стоит ему ко мне прикоснуться, и я сделаю все, что он просит.

Он коснулся руки Ричарда — и вервольф содрогнулся от этого легкого прикосновения, закрыл глаза и пошатнулся. Я коснулась другой его руки и подумала: Нет, нет, не делай этого.

Вдруг некромантия проснулась во мне порывом, от которого я раскрыла рот и глаза вытаращила — потому что это была не просто моя некромантия, а как дар Жан-Клоду. Если он сможет сообразить, как ее использовать, она в его распоряжении, пока он нас касается.

— Не надо, прошу, — выдохнул Ричард.

Не знаю, к кому из нас были обращены эти слова. Я смотрела на Жан-Клода и чувствовала, что глаза уходят от меня, я видела комнату через вампирское пламя, но это не чьи-то силы отбирали мои глаза, а я сама. Если бы передо мной было зеркало, я знаю: мои глаза заполнял черно-карий свет, будто я была вампиром.

Ричард рухнул между нами на колени, и мы все еще держали его за руки.

— Боже, — шепнул он, и я посмотрела на него, а он поднял взгляд на нас, и в глазах его было карее пламя. Не мой огонь захватил его, но его собственные глаза полыхали вампирским пламенем.

Ричард таращился на себя в зеркало ванной. Большие руки его вцепились в края умывальника с такой силой, будто он хотел отпечатки оставить в мраморе. Я старалась говорить что-нибудь утешительное, ободряющее — ничего не получалось. С нами был Жан-Клод, но Ричард действительно не хотел с ним разговаривать. Кажется, он винил Жан-Клода в этом новом признаке, что человеческая сущность покидает его.

— Сияние погаснет, Ричард, — повторяла я уже не в первый раз. Так как он не разрешил бы мне до него дотронуться, мне осталось только стоять с другой стороны от умывальника, сложив руки под грудью. Уже проверила лифчик, висящий рядом с полотенцами — еще не высох.

Он мотнул головой:

— Такие у меня были бы глаза, если бы я был вампиром.

Я не поняла, вопрос это или нет, но на всякий случай ответила:

— Да.

Он посмотрел на меня, и неприятно было видеть на загорелом и невероятно живом лице глаза, которые раньше видела только на лицах нежити. Вот эта жизнь и эти глаза не сочетались. Страх исходил от него волнами, и его сила жалила и порхала у моей кожи, как горячий пепел от огня на ветру.

— Ты этого не испугалась. Как ты можешь не бояться? — спросил он.

Я пожала плечами и попыталась облечь в слова то, о чем старалась не думать.

— Я к этому отнеслась так, как относишься к экстренным ситуациям в ходе полицейского расследования. Если будешь ужасаться страшным подробностям, не сможешь работать. Так что делаешь свое дело просто потому, что так нужно.

— Это не твоя работа, Анита. Это не моя работа!

Вдруг воздух стал густым и горячим, меня окатило силой Ричарда, и почти невозможно стало дышать. Волчица во мне зашевелилась.

— Ричард, пробуждаешь моего волка.

Он отвернулся прочь и кивнул:

— И своего тоже.

Волчица забегала по этому метафорическому коридору во мне. Я вздрогнула и стала пятиться к двери, подальше от этой горячей ванны силы.

— Ричард, ты Ульфрик. Держи себя в руках.

Он повернулся ко мне, глянул сквозь завесу густых волос. Глаза его светились по-прежнему, но теперь янтарным волчьим, как два солнца-близнеца. И низкий, угрожающий вой полился из его губ.

— Ричард! — шепнула я.

— Я могу заставить тебя перекинуться, — сказал он скорее рычанием, чем словами.

— Что? — спросила я шепотом.

— Я умею заставлять перекидываться моих волков. И твоего волка я чую, Анита. Чую эту волчицу.

Я с болью проглотила застрявший в горле ком и налетела на дверь — вздрогнула от этого. Потянулась назад, к ручке — и вдруг Ричард навис надо мной. Я не видела, чтобы он шагнул. Я закрыла глаза на миг? Он воздействует на мой разум? Или просто он настолько быстр?

Сила Ричарда прижимала меня как горячий матрас, душила, как перина. Я сумела выдохнуть: