— В политическом смысле этот чертов кровосос называется мастером города.

— И тебе он тоже мастер, Анита?

— В смысле?

— Ты слуга-человек мастера этого города?

Я как-то выдала себя перед детективом Смитом — сделала это, чтобы спасти жизнь одного доброго самаритянина — вампира. Очевидно, Смит меня не выдал. Пиво ему с меня.

Секунду я должна была подумать перед ответом Дольфу. Эдуард мне эту секунду дал.

— Извините, лейтенант, но мне ваш назойливый интерес к личной жизни маршала Блейк не совсем понятен. Тем более что он отвлекает нас от расследования и поимки двойного убийцы.

Дольф, будто не слыша, не сводил с меня холодных глаз копа. Если бы я знала, что программа федеральных маршалов нормально отнесется к факту моего пребывания слугой у Жан-Клода, я бы просто ответила «да», но так как такой уверенности не было, надо было либо соврать, либо увести разговор в сторону.

— Знаешь что, Дольф? Я тут стараюсь вести себя профессионально, но ты меня спрашиваешь, с кем я трахаюсь, вообще постоянно педалируешь вопросы секса. Ты в отпуске был, что ли, когда вводили понятие сексуального харассмента?

— То есть ты принадлежишь ему по-настоящему?

— Я никому не принадлежу, Дольф. Я настолько принадлежу только сама себе, что некоторых это отпугивает. Реквием хочет мной владеть — это тот вампир, который сейчас вышел, если ты тогда не расслышал имя. Я не хочу быть ни в чьем владении. Ни в чьем. И Жан-Клод это понимает как ни один человек, с которым я встречалась. Может быть, это же видит и твой сын в своей невесте, Дольф. Может, она его понимает в том, в чем ты никогда не поймешь.

Это было зло и намеренно, но этот разговор надо было кончать.

— Мою семью сюда не припутывай, — сказал он тихо, тщательно выговаривая слова.

— Не буду, если ты тоже перестанешь. Твоя одержимость вампирами и моей личной жизнью началась примерно тогда, когда твой сын заключил помолвку с вампиршей. Моей вины в этом нет. Я их не знакомила. Я даже не знала, что он это сделал, пока ты мне не сказал.

— Знал мастер города. Просто он не сказал тебе.

— Ты думаешь, значит, что это Жан-Клод натравил ту вампиршу соблазнить твоего сына?

Он посмотрел на меня многозначительно.

— Анита, ты не единственный сейчас охотник на вампиров в этой стране. И даже не единственный со значком. Мне говорили, что власть мастера города абсолютна. Что ни один местный вампир ничего без его разрешения не делает.

— Если бы это еще было правдой. Невеста твоего сына принадлежит к Церкви Вечной Жизни, и она теперь — проблема Малькольма, а не Жан-Клода. Церковь Вечной Жизни в стране вампиров — автономная маленькая вселенная. Честно говоря, другие вампиры несколько озадачены: как иметь дело с церковью, где прихожане делают такие глупости, как, скажем, встречаться с сыном полицейского.

— Почему это глупость?

— Потому что полисмены в массе своей по-прежнему ненавидят вампиров. И лучшая политика — оставить копов в покое. Ни один из вампиров Жан-Клода ни к одному полицейскому и близко ни за чем не подойдет.

— К тебе он сам подошел.

— Когда мы начали встречаться, я еще не была копом.

— Нет, была истребительницей вампиров. Ему не следовало к тебе приближаться, да и ты должна была понимать, что от него держаться надо подальше.

— С кем я встречаюсь, Дольф, никак не твое дело.

— Мое, если оно мешает твоей работе.

— Я свою работу теперь делаю лучше именно потому, что ближе к монстрам и знаю их лично. — Я попыталась сесть — надоело, что он надо мной нависает. Живот тянуло, но боли не было. — Ты полагаешься в своей работе на мое знание монстров. Да каждый коп, что идет ко мне за помощью, рассчитывает, что я знаю о монстрах больше, чем он. А откуда, ты думаешь, я все это знаю? Оттого, что держу их на расстоянии и ненавижу, как ненавидишь их ты? Они не любят разговаривать с теми, кто их считает дерьмом. Не дают информацию тем, кто их заведомо ненавидит. Уж если тебе нужна чья-то помощь, так не плюй в протянутую руку.

— И сколько у тебя этих протянутых рук, Анита?

Невинный вопрос, но прозвучал мерзко.

— Достаточно, чтобы тебе помочь каждый раз, как ты меня зовешь.

Он снова закрыл глаза, смял блокнот в кулаке так, что раздался звук рвущейся бумаги.

— Если бы я тебя оставил там, где нашел, где ты поднимала мертвецов, ты бы никогда не встретилась с Жан-Клодом. Впервые ты попала в его клуб по делам полиции. По моим делам.

Он открыл глаза — в них стояла боль.

— Мы делали свою работу, Дольф.