– Но они все-таки могут оказаться мечеными, – возразил я. И почувствовал, как больно кольнула мысль о том, что все эти бумажки не представляют никакой ценности и мне пришлось убить стольких людей ради мешка бумаги. У меня голова пошла кругом: неужели наша борьба, наш страшный выбор в конечном итоге обернутся нашим же поражением?

Но Сара не согласилась со мной.

– Они требовали немеченых денег. Так утверждает газета.

– Может, потому они и убили ее. Получили выкуп и обнаружили…

– Нет, – оборвала меня Сара, указывая на газетные вырезки. – Здесь написано, что они убили ее сразу же. Еще до того, как увидели деньги.

– Но разве мы в состоянии распознать, помечены деньги или нет? Ты что, можешь просветить их ультрафиолетовым лучом или придумать что-то еще?

– Они бы ни за что не дали меченых денег. Риск был слишком велик.

– И все-таки мне кажется…

– Доверься мне, Хэнк. Деньги не помечены, я знаю.

Я промолчал.

– Ты становишься параноиком. Так и ищешь себе поводы для беспокойства.

В ванне, у слива, вода закручивалась в маленькую воронку и с громким хлюпающим звуком уносилась в трубу.

– Теперь у меня возникло желание вернуться в самолет, – проговорил я. – Хочу убедиться, Боковски это или нет.

– А при нем не было бумажника?

– Мне тогда и в голову не пришло проверить.

– Возвращаться глупо, Хэнк. Это все равно что явиться с повинной.

Я в задумчивости уставился на нее, потом неохотно кивнул.

– Да, пожалуй, лучше мне там не появляться. Сара приподняла Аманду с коленей. Вода из ванны уже ушла.

– Дай полотенце, – попросила она.

Я встал и, сняв с вешалки полотенце, взял малышку из рук Сары, укутал ее и вернулся вместе с ней к унитазу. Усевшись на крышку, я положил Аманду на колени и стал покачивать ее. Девочка захныкала.

– Что меня настораживает, – сказал я, наблюдая за тем, как Сара вытирается, – так это то, что кое-кто знает про деньги.

– Этот человек и сам напуган, Хэнк. Ведь полиции известно его имя.

– ФБР не сомневается в том, что им удастся поймать его. Тогда он расскажет про брата, который скрылся с деньгами на самолете.

– И что?

– Все откроется, Сара. Полиции не составит большого труда сопоставить факты. Карлу известно о том, что я слышал рев самолета где-то в районе заповедника. Он также знает, что Джекоб, Лу, Сонни и Ненси убиты. Представь, что находят самолет, а в нем, как известно, должны быть четыре миллиона долларов… – Я запнулся. Меня вдруг охватила паника, я почувствовал легкую дрожь в мышцах. Жестом руки я указал на фотокопии, лежавшие на умывальнике. – Мы, похоже, оказались в той же ситуации, что и те похитители, забывшие о видеокамере. Я так и знал, что мы что-нибудь упустим из виду.

Сара бросила полотенце в бельевую корзину и прошла к двери, чтобы снять с крючка халат. Она неторопливо оделась, потом, наклонившись ко мне, взяла на руки Аманду.

– Это нам с тобой кажется, что взаимосвязь всех этих событий легко прослеживается, – спокойно проговорила она. – А никто другой этого даже и не заметит.

Ребенок потихоньку успокаивался.

Я поднялся. Чувствуя, что уже начинаю потеть, я снял пиджак и перебросил его через плечо. Рубашка неприятно липла к спине.

– А вдруг после Джекоба, Лу или Ненси осталось что-нибудь – дневник или что-то в этом роде? Что, если один из них проболтался кому-то еще?

– Да ладно тебе, Хэнк, – попыталась успокоить меня Сара. – Ты слишком все усложняешь.

Она улыбнулась и ласково обняла меня одной рукой, ребенок – все еще всхлипывающий – оказался зажатым между нами. Сара продолжала стоять, легонько прижавшись ко мне щекой; ее влажная кожа пахла свежестью и чистотой.

– Ну ты только подумай, какое впечатление ты производишь на окружающих, – промолвила она. – Нормальный парень. Симпатичный, любезный, приветливый. Никому и в голову не придет, что ты способен на такие злодеяния.

День рождения Сары – двенадцатое марта – пришелся на субботу. Мне хотелось, чтобы этот день стал памятным для нас обоих, и не только потому, что Саре исполнялось тридцать, – просто представлялся прекрасный повод также отметить и наши грандиозные приобретения последнего времени – ребенка и деньги. По этому случаю я приготовил два больших подарка; стоимость каждого выходила далеко за пределы моих прежних финансовых возможностей, но теперь, благодаря содержимому заветного рюкзачка, я мог позволить себе такие шикарные жесты.