Третья фотография отражала ту самую сцену убийства, что засняла видеокамера. На ней было видно, как Стефан целится в затылок стоявшему на коленях мужчине.

Я огляделся вокруг. На плите стояла кастрюля, издававшая булькающие звуки. Пахло тушеной говядиной. Сара была наверху, с ребенком. До меня доносилось ее негромкое мурлыканье – казалось, будто она что-то читает вслух. Ее вязанье было небрежно свалено тут же, на столе, и длинные спицы торчали вверх, как в мине-ловушке.

Я в очередной раз перечитал статьи. Закончив, я направился наверх, в спальню.

Сара принимала ванну вместе с Амандой. Когда я вошел, она подняла на меня глаза, потом бросила быстрый взгляд на фотокопии, что я держал в руке. Судя по всему, она гордилась своим открытием. Лицо ее сияло, она торжествовала.

В ванной была настоящая парилка. Я захлопнул за собой дверь и, ослабив узел галстука, уселся на крышку унитаза.

Аманда лежала на спинке в теплой воде и широко улыбалась. Сара сидела, чуть наклонившись вперед, сомкнув руки на затылке у малышки, а бедрами удерживая ее на плаву. Девочка одной ножкой упиралась матери в грудь.

Сара сочиняла сказку для Аманды. При моем появлении она сделала короткую паузу, потом продолжила:

– Королева очень разозлилась. Она выбежала из бального зала, бросая злобные взгляды по сторонам. За ней поспешил король и следом – вся его свита. «Дорогая! – кричал он. – Прости меня!» Он выскочил на улицу и огляделся. «Дорогая! – вновь воскликнул он. – Где же ты?» Потом отдал своим солдатам приказ обыскать город. Но королева как сквозь землю провалилась.

Аманда хихикнула и шлепнула ручонкой по воде – раздался пустой хлюпающий звук. Взбрыкнув ножкой, она угодила Саре в грудь. Сара тоже хихикнула.

Я никак не мог понять, кончилась ли сказка, и на всякий случай выждал еще какое-то время, прежде чем заговорить. Фотокопии газетных вырезок лежали у меня на коленях. Во влажном воздухе слегка запахло химикатами.

Сара чуть повела бедрами, и малышка судорожно глотнула воздух. И мать, и дочь раскраснелись от купания. Концы волос у Сары намокли и слиплись.

– Ты нашла это в библиотеке? – поинтересовался я.

Она кивнула.

– Как я понимаю, это и есть наши денежки, не так ли?

Она опять кивнула и наклонилась поцеловать ребенка в лобик.

– Ты узнал среди них парня из самолета? – спросила она.

Я отыскал последнюю страницу и уставился на фотографии.

– Не могу сказать точно. У него лицо было порядком изъедено.

– Определенно это наши деньги.

– Должно быть, в самолете младший брат. Он был невысокого роста, это я помню. – Я протянул Саре фотографию. – Другой парень очень крупный.

Сара даже не взглянула на снимок. Она любовалась Амандой.

– Они тоже были братьями. Какое фатальное совпадение, ты не находишь?

– Что ты имеешь в виду?

– Только то, что они тоже были братьями – как вы с Джекобом.

Я задумался было над ее словами, но тут же заставил себя выкинуть это из головы. Мне действительно не хотелось заострять сейчас внимание на таких мелочах. Я положил вырезки на край раковины.

– Как тебе удалось отыскать их? – спросил я.

Она нагнулась вперед и вытащила затычку из ванны. Вода тут же хлынула в трубу. Аманда замерла, вслушиваясь в незнакомые звуки.

– Я просто начала просматривать старые газеты – с того времени, как вы нашли самолет. Мне не пришлось долго возиться. Сенсация подавалась на первой странице. Стоило мне увидеть заголовок, как я тут же вспомнила, что когда-то уже читала эту статью.

– Я тоже читал.

– Но тогда это была обычная газетная публикация, не более того. Я не придала ей особого значения.

– Ситуация меняется. Тебе так не кажется?

Она взглянула на меня.

– Почему?

– Мы договаривались, что оставим деньги у себя при условии, что их никто не разыскивает.

– Ну, и?..

– А теперь мы знаем, что их ищут. И уже нельзя не признать, что мы совершаем воровство.

Сара уставилась на меня. Похоже, она пришла в замешательство.

– Это с самого начала было воровством, Хэнк, – сказала она. – Просто раньше мы не знали, у кого крадем. И то, что сейчас нам это известно, в сущности, ничего не меняет.

Она, разумеется, была права. Я понял это сразу, лишь только она заговорила.

– Думаю, это хорошо, что мы знаем происхождение этих денег, – продолжила она. – А то я уже начинала волноваться, что они могут оказаться фальшивыми или мечеными. И вышло бы так, что все наши муки напрасны, и мы никогда не сможем воспользоваться своим сокровищем.