На стоянке Кит столкнулся с теткой – та обрадовалась, заявив, что весьма довольна была увидеть его в церкви, и пригласила приехать на воскресный обед. Кит не нашелся, как можно было бы отказаться так, чтобы не обидеть ее – честно признаться, что он с большим удовольствием посидит с банкой пива перед телевизором и посмотрит футбол, было бы невежливо, – и он согласился.

В назначенный час, даже немного раньше, Кит появился в доме тети Бетти с бутылкой красного «бургундского». Тетя Бетти внимательно поизучала этикетку, пытаясь произнести вслух французские слова, потом убрала бутылку в холодильник. Впрочем, вино можно было бы и не охлаждать: как вскоре выяснилось, в доме тетки не было штопора, и в результате Киту пришлось сидеть со стаканом быстрорастворимого чая – со льдом, но сильно переслащенного.

На воскресный обед оказались приглашенными и кое-кто из тех, кого он уже видел у тети на шашлыках в День труда: Зак Хоффман, двоюродный брат его матери, со своей женой Хэрриет, и их взрослая дочь Лили с ее мужем Фредом. Последние привезли с собой трех своих сыновей; их имен Кит не запомнил, и к тому же они были еще слишком малы, чтобы попросить включить по телевизору футбол. Ребята ушли на улицу и занялись игрой во дворе.

Сознавая, что все собравшиеся состояли в какой-то степени родства друг с другом, Кит, поболтав немного о каких-то пустяках, перевел разговор на обсуждение семейной генеалогии. Тема, неожиданно даже для самого Кита, оказалась интересной: в ней открывалось нечто первозданное, нечто первобытно-родовое.

Уже за обедом, традиционно состоявшим из жареного мяса в соусе, картофельного пюре, зеленого горошка и сухого печенья – эта истинно американская еда уже лет двадцать как исчезла во всех столичных ресторанах, – Хэрриет, продолжая тему семейного древа, вдруг, как будто невзначай, упомянула:

– А моя сестра, Дороти, замужем за Люком Прентисом. Ты ведь, по-моему, знаешь Прентисов, Кит.

Он посмотрел на Хэрриет и внезапно понял, почему ему сразу же показалось, что он ее раньше видел.

– Мне кажется, ты когда-то ухаживал за Энни, моей племянницей.

– Да.

– Она вышла за одного из Бакстеров. За Клиффа. Он у нас тут начальник полиции.

Быть может, попытаться все-таки открыть эту бутылку отверткой, подумал Кит.

Зак поднял голову от тарелки.

– Я слышал, в церкви Святого Джеймса было какое-то собрание насчет Клиффа Бакстера. Этот тип… – Он глянул на сидевших за столом ребят и договорил: – … совсем, на мой взгляд, с цепи сорвался.

Лили и Фред с ним согласились. Тетя Бетти не отреагировала никак, а мальчишки попросили разрешения встать из-за стола и тотчас же получили его.

Зак подождал, пока они вышли из комнаты, потом подался вперед и произнес тоном заговорщика:

– Я слышал, он погуливает. Там, в церкви, выступала одна женщина. Конечно, с ее стороны это полное бесстыдство; но она там открыто заявила, что между ней и Клиффом Бакстером кое-что было.

– Кто-нибудь хочет добавки? – спросила тетя Бетти. Хэрриет повернулась к Киту.

– Ты хоть раз видел Энни после колледжа?

– Нет.

– А я слышал, что там выступала еще одна женщина, Мэри Арлес, – вступил в разговор Фред. – Ей и Бобу, ее мужу, принадлежит заправочная станция на дороге номер 22, так вот она рассказывала, что Клифф Бакстер берет у них в магазине все, что ему нравится, а потом приписывает лишнее в счет за бензин, и таким образом городская казна расплачивается за его покупки.

– Моя сестра была на том собрании, – сказала Хэрриет, – и она просто в ужасе от того, что услышала там о похождениях своего зятя. – Хэрриет замолчала и посмотрела на Кита.

Кит молча слушал, отметив про себя, что Зак и Фред осуждают скорее допущенные начальником полиции финансовые нарушения, чем его любовные похождения; Лили же и Хэрриет были озабочены исключительно проблемой святости семейных уз.

– Если бы я услышала, что мой муж гуляет на стороне, – заявила Лили, – выставила бы его вон сразу же, без колебаний.

Пожалуй, Фред не похож на человека, который бы захотел, а тем более имел бы возможность гулять на стороне, подумал Кит; но теперь, когда его столь недвусмысленно предупредили, вид у Фреда стал какой-то затравленный.

– Если кому нужна добавка, у меня на кухне еще сколько хотите, – сказала тетя Бетти.

– Не удивлюсь, – проговорила Хэрриет, обращаясь к Киту, – если она от него уйдет.

– Кто?

– Энни.

– А-а… возможно. Но жена или муж всегда узнают последними.

– Моя племянница просто святая, – продолжала Хэрриет. – Вырастила для этого типа двух великолепных детей; дом ему содержит в таком порядке, ну просто картинка. Не заслуживает она, чтобы с ней так обращались.

– Кто-то же должен ей все сообщить, – повернулась Лили к матери, – она ведь, возможно, ничего еще не знает. Я вам вот что скажу: если бы мой муж занимался такими делами, а мне бы никто ничего не сказал, я бы таких людей перестала считать своими друзьями. – Лили опять посмотрела на Фреда, а Кит подумал, не похаживает ли тот и в самом деле налево.

– У Фреда и мыслей-то таких не бывает, – встала Хэрриет на защиту зятя.

Кит уже давно пришел к заключению, что будь то в Вашингтоне или Риме, в Париже или Москве – где угодно, – но тема похождений на стороне всегда интересует всех. Однако интересна она лишь до тех пор, пока остается отвлеченной или, в крайнем случае, касается кого-то другого; но мгновенно становится очень болезненной и деликатной, едва только ее обсуждение начинает приближаться к присутствующим; и потому, хотя все сидевшие сейчас за столом были в этом плане явно безгрешны – за исключением только самого Кита, – разговор на эту тему прервался.