— Гай! — окликнул я его. — Спасибо, что пришел. Надеюсь, я не заставил тебя ждать?

Он встал и мягко улыбнулся.

— Я пришел рано, и, похоже, здешние обитатели нашли меня… интересным.

— Пойдем, навестим Адама.

Я шагнул к двери, желая поскорее увести Гая от любопытных глаз. Внезапно одна из игравших в карты женщин вскочила, да так резко, что ее стул отлетел в сторону и с грохотом покатился по полу. Я вздрогнул от неожиданности.

— Джейн…

Другая женщина схватила ее за локоть, но та стряхнула руку и преградила нам путь. Затем, к моему удивлению, помешанная задрала подол юбки и продемонстрировала нам самую интимную часть своего тела — пучок седеющих волос на белой коже. При этом она бросала на нас плотоядные взгляды.

— Не могла вас отпустить, пока вы не увидели этого, — проговорила она и разразилась диким смехом.

— Позор! — завопила из своего угла Сисси. — Стыд, позор и грех!

Другие игроки схватили Джейн за руки, и подол ее юбки опустился. Она продолжала истерически хохотать. Гай положил ладонь на мое плечо.

— Идем, — проговорил он, и мы вышли из гостиной.

— Боже святый! — выдохнул я.

За нашими спинами смех Джейн перешел в судорожные рыдания, а остальные сумасшедшие тем временем всячески отчитывали ее, называя грешницей и базарной шлюхой. Гай покачал головой.

— Пока я ждал тебя в той комнате, я ощущал страдание за любопытными взглядами этих людей.

— Сейчас ты увидишь кое-что похуже. Шоумс! — громко позвал я.

Смотритель не появился, но из ближайшей к нам палаты вышла Эллен. На поясе ее серого халата позвякивала большая связка ключей. Несколько секунд она растерянно смотрела на Гая, а потом повернулась ко мне.

— В чем дело, сэр? Что это за шум в гостиной?

— Одна женщина устроила… — Я замялся. — Устроила… демонстрацию.

— Джейн, я полагаю.

Она вздохнула.

— Вы пришли, чтобы увидеть Адама Кайта? Я впущу вас к нему, а мне придется вернуться в гостиную.

Она отвела нас к палате Адама, но прежде, чем отпереть дверь, открыла смотровое окошко и заглянула внутрь. Оттуда послышалось торопливое молитвенное бормотание.

— Он в своем обычном состоянии, сэр, — сказала Эллен. — Извините, но я должна идти в гостиную и посмотреть, как там остальные.

Она ушла. Вопли, доносившиеся из коридора, утихли. Закованный Ученый, похоже, немного успокоился.

— Женщина-смотритель, — произнес Гай. — Невероятно!

— Она, по-моему, единственный человек из здешнего персонала, кто по-доброму относится к пациентам. Однако нам пора войти внутрь. Предупреждаю тебя, это испытание не из легких.

— Я готов, — спокойно ответил Гай.

Первым вошел я. Бумага из суда возымела эффект: в комнате пахло не так гадко, как прежде, в камине горел небольшой огонь, и Адам был одет в чистое. Но он, как и раньше, представлял собой жалкое зрелище. Истощенный до предела — кожа да кости, — он, скрючившись, лежал на полу, спиной к нам, и лихорадочно бормотал:

— Господи, ну дай мне знак, что я спасен! Спасен Твоею милостью!

Гай несколько секунд смотрел на Адама, а затем поддернул свой плащ и с легкостью, которой было трудно ожидать от человека его возраста, присел на корточки рядом с больным и заглянул в его лицо. Адам искоса бросил на него быстрый взгляд. При виде необычного цвета кожи своего нового посетителя его глаза на мгновение расширились, но он тут же отвернулся и снова принялся молиться.

Гай вывернул голову под неестественным углом, чтобы видеть глаза мальчика. Когда Адам умолк, чтобы перевести дыхание, он мягко спросил:

— Адам, почему ты думаешь, что Господь оставил тебя?

В глазах Адама что-то промелькнуло, и я понял, что контакт между ними установлен.

— Нет, — лихорадочно зашептал он, — но если он увидит мое смирение, то даст мне знать, что я спасен!

— Почему бы тебе не подняться с пола? Мне хотелось бы поговорить с тобой, но я слишком стар, чтобы сидеть на каменном полу.

Лицо мальчика напряглось, он враждебно стиснул челюсти.

— Ну что ж, ладно, придется старику потерпеть.

— Кто вы? — прошептал Адам.

Это были его первые слова, обращенные не к Богу, а к человеку.

— Я врач и хочу узнать, почему ты считаешь, что Всевышний покинул тебя.

— Он меня не покинул! — яростно проговорил Адам.

— Но ведь он и не дал тебе знака, что твоя душа спасена?

— Еще нет. Я прочитал Библию, и я молюсь, молюсь… — На глазах несчастного выступили слезы. — Но он все не отвечает.

— Тебе, должно быть, тяжело.