Харснет смотрел вверх, на возвышавшуюся над крышами домов арену с ямами для травли медведей. С мрачным выражением лица он повернулся к нам.

— Здравствуйте, мастер Шардлейк. И вы, Барак, разумеется.

Барак поклонился. Харснет снова посмотрел на медвежью арену и вздохнул.

— Разве не печально, что нас развлекают мучения этих обливающихся кровью несчастных и совершенно беззащитных животных? — спросил он.

— Беззащитных? — переспросил Барак и взглянул на меня.

Он вспомнил случай, когда меня едва не задрал вырвавшийся на волю медведь. Я тогда едва уцелел, но сейчас в душе был согласен с Харснетом.

— Да, — сказал я, — это жестокий спорт. Я никогда не посещаю этих представлений.

Коронер согласно кивнул.

— Вы принесли список знакомых мастера Эллиарда?

Я достал бумагу из кармана плаща.

— Составить его мне помогли жена мастера Эллиарда и его клерк. Они не могут припомнить ни одного человека, который мог бы желать ему зла.

— У доктора Гарнея тоже не было врагов. Вот список его контактов.

Он вытащил лист бумаги, отдал его мне, и мы, стоя рядом, стали читать. Среди пациентов доктора Гарнея числились некоторые придворные, а также известные лондонские купцы. Упоминались там сэр и леди Латимер. Но ни одно имя не фигурировало в обоих списках. Совпадений не было.

— Ничего, — подвел итог Харснет. — Могу я оставить себе ваш список?

— Конечно.

Он свернул оба документа и сунул их в карман.

— И все же между двумя жертвами очень много общего: религия, профессиональный статус, даже конституция. Что заставило это чудовище остановить свой выбор именно на них?

— Не знаю. Но я кое о чем подумал.

— Вот как? О чем же?

В глазах Харснета вспыхнул неподдельный интерес.

— Вполне возможно, что были и другие убийства. Мы с вами находимся на границе двух графств — Кента и Суррея. Коронеры не всегда обмениваются информацией, а некоторые вообще относятся к своим обязанностям спустя рукава. Как коронер Броун.

Харснет кивнул в знак согласия.

— Вы правы, сэр, благодарю вас. — Он одобрительно посмотрел на меня. — Я поговорю с другими коронерами.

— Мне известно по крайней мере об одном странном убийстве, произошедшем недавно на этом берегу реки Темзы. О нем рассказал один из моих клиентов. Я обращусь к нему за дополнительными деталями.

— Отличная идея. Еще раз спасибо.

Он вздохнул.

— А теперь идемте в Ламбет. Человек, который нашел тело, будет ждать нас там.

Мы шли по южному берегу реки. Вскоре дома уступили место обширным болотам. Посреди топи покачивались под ветром высокие камыши. Сухие участки земли были обработаны и засеяны овощами коттерами, поселившимися здесь же, в глинобитных домишках.

«Ну и тоскливая здесь, должно быть, жизнь», — подумал я.

— Архиепископ Кранмер очень высоко оценивает вас, — нарушил молчание Харснет. — Он говорит, что, если бы не вероломный слуга, вы могли бы спасти лорда Кромвеля три года назад.

— Он слишком добр ко мне. И все же с тех пор я стараюсь избегать подобных ситуаций.

— Вы ввязались во все это ради своего друга. Это богоугодное дело, дело чести.

Он помолчал.

— Честь — большая редкость при дворе, в тех кругах, в которых мне приходится вращаться.

Я поймал себя на том, что начинаю испытывать все большую теплоту по отношению к этому человеку, несмотря на то, как скверно началось наше знакомство.

— Долго вы являетесь королевским коронером? — поинтересовался я.

— Я всего лишь его помощник. По большей части моя работа связана со смертями, происходящими в Лондоне. А вообще-то я получил эту должность шесть лет назад.

Он внимательно посмотрел на меня и добавил:

— Еще при лорде Кромвеле, упокой, Господи, его душу. Сейчас для реформаторов наступили трудные времена. Мы ходим по лезвию бритвы.

— Сегодня видел, как в темницу потащили мясника. По словам жены, за то, что он продавал мясо в Великий пост.

Харснет понимающе кивнул.