Кровь была повсюду на его одежде. Прижимая свежую тряпицу к лицу, старой он стал промокать пятна.

— Если это было испытание, то нет сомнения, какой вынесен приговор.

Даже легчайшее прикосновение к ране начинало саднить. К такому ощущению он не привык. Получить шрам на всю жизнь от перстня… Тем более, мужского. Никто в это не поверит. Юлиус уж точно, разве что только Тоби.

Наконец он почувствовал, что в состоянии справиться с происшедшим, и повернулся к демуазель.

— О, нет, никаких магистратов. Этим здесь не поможешь. Да и говорить, собственно, не о чем. Он вломился в дом, вы не смогли его остановить. Глупо было бы раздувать из-за этого шум. Я только сожалею, что вам пришлось все это вытерпеть.

— Но как же твое лицо? — возразила Марианна де Шаретти.

— Разве я могу что-то предпринять? А уж вам тем более не стоит вмешиваться. Я не позволю. Он не вернется. У него распря с собственным сыном, и он пытается втянуть в нее и нас. Но теперь наша позиция ему известна. — Он помолчал, попытался улыбнуться, но тут же осекся. — Забудьте об этом. Я так и сделаю. Он просто неприятный человек, у которого неприятный сын, и слишком много власти. Я знаю, из-за чего все пошло наперекосяк Должно быть, вы не предложили ему выпить.

Но она не хотела, чтобы ее торопили:

— А угрозы? Мне не показалось, что он бросал слова на ветер. Что ты сделал?

— Судите сами. Дайте мне только привести себя в порядок. Я вернусь и все вам расскажу.

— Все? — переспросила Марианна де Шаретти. Поднявшись, она подошла к посудному шкафу и вернулась, держа в руке небольшой кувшин. — Сперва выпей немного. Чем вас угощали у Феликса в таверне? Пивом?

— Заказал себе пива, — подтвердил он. — Вот только хозяйка вызвала меня к себе как раз в тот миг, когда я уже подносил кружку к губам.

Он хотел было сказать: «Ваш сын очень неудачно выбрал время», но затем передумал.

— Это самое крепкое вино, что у меня есть. Не говори Хеннинку, что я начала его пить. Это была тяжелая зима. — Она немного помолчала. — Для всех, наверное. А Феликс справляется очень неплохо.

Он одним глотком осушил полный до краев бокал и позволил ей налить еще вина. Бокал он забрал с собой в общую спальню, которая сейчас оказалась пуста, и там некоторое время молча стоял перед зеркалом, прежде чем отправился за водой. Демуазель предложила помочь, но он привык справляться с таким и сам… более или менее.

Он управился быстро. Промыл глубокую царапину, переодел рубаху, отчистил пятна крови с дублета и шоссов, прижимая свежие тряпки к лицу, по мере того как кровь прекращалась и начинала идти вновь. Затем он смазал рану и прижег квасцами. Совершенно разумные действия. Но также и небольшой личный вызов.

После чего он вернулся в кабинет демуазель и обнаружил на столе поднос с закусками и вино. На Марианне де Шаретти было длинное платье, закрывавшее ее от горла до пят, но уже другое, из более мягкой ткани. Она была довольно бледна, но очень деловита. Клаас не чувствовал голода, но с удовольствием выпил еще вина.

— Ты вполне заслужил посидеть молча, — заметила она наконец. — Но, возможно, помолчать нам стоит после твоего рассказа, а не до него. Или тебе больно говорить?

— Только не об этом, — уверенно отозвался Клаас.

Не совсем так. Щека болела и кровоточила, и ему приходилось то и дело промокать кровь. Но необходимость говорить отвлекла его. Он уже выложил ей на стол доклады от Асторре; все подробности миланского контракта и их размещения в Неаполе, список наемников и лошадей, припасов и снаряжения, переписанные аккуратным почерком Юлиуса. Теперь вслух он давал необходимые пояснения.

Демуазель перенесла свою тарелку на стол. За едой она не выпускала из руки пера, записывая и отмечая какие-то цифры.

Он то и дело прикладывался к бокалу, но недостаточно, чтобы вино сделало его неосторожным. Пункт за пунктом, отчет продолжался. Негр Лоппе был благополучно передан герцогу, и об этом имелось отдельное письмо. Товары Медичи, включая лошадей, были доставлены в полном порядке. Юлиус оставался с Асторре. Доктор пока задержался в Милане, чтобы оказать помощь брату Жилю, с которым произошел несчастный случай. Незначительный несчастный случай.

Это ее заинтересовало, но в его рассказе не было ни слова о лавине или о Гастоне дю Лионе. Однако ее не заинтересовали подробности сделок, заключенных в доме Жаака де Флёри. Он упомянул, что купил дешевые доспехи по пути на север, на тот случай, если они понадобятся Асторре. Она задавала вопросы, и он давал ответы, но собственного мнения не высказывал. Пока нет.

Наконец он перешел к своим собственным достижениям, описывая все очень тщательно. Он вручил адресатам все депеши и послания и нашел надежный рынок для услуг курьеров. Понадобятся надежные люди и дополнительные лошади, но полученных заказов хватит, чтобы покрыть эти расходы. Он назвал клиентов в Милане.