Анджело поднялся на ноги. Он отнюдь не желал, чтобы мальчишка перепугался и поспешил убраться из Брюгге. Пусть вельможный Саймон и вернулся на родину, но его весьма своеобразный батюшка, толстый французский торговец де Рибейрак, нередко наезжал в город, — по слухам, закупая порох и оружие. Тани точно не знал, у кого и по какой цене. Говорят, что дядя Саймона в Шотландии испытывал страсть к огнестрельному оружию.

Анджело пристально вгляделся в лицо гостя, но не обнаружил на нем ни следа испуга.

— А ван Борселены хотят, чтобы король Генрих остался королем Англии, верно? Также, как и епископ Кеннеди? — поинтересовался он.

— Вероятно, будет правильнее считать, что они в этом вопросе нейтральны, — отозвался Анджело Тани. — Равно как и ваш знаменитый герцог.

— Герцог Филипп? — переспросил новоиспеченный курьер, сохранивший, к несчастью, наивность прежнего Клааса. — Но ведь, по слухам, он предпочитает йоркистов. Иначе он не пригрел бы у себя дофина Да, и кстати, в Милане великолепный зверинец. Я привез дикобраза для мейстера Феликса, но он его не захотел, и теперь придется разыграть зверюшку в лотерею. Если только вы не пожелаете забрать его, мессер Анджело?

— Боже правый, — произнес Анджело Тани.

Томмазо улыбнулся, но тут же посерьезнел, осознав, что управляющий банка пытался выразить не свое отвращение, но скорее глубочайшую задумчивость.

— Боже правый, — повторил Тани. — Страус.

— Страус? — переспросил Клаас.

Управляющий взмахнул рукой.

— Неважно. Просьба в одной из миланских депеш. Мы поступили не слишком мудро, отослав мессеру Пьерфранческо четырех отличных жеребцов, но не подумав о подарке для герцога.

Томмазо изумился.

— Но ведь мессер Пьерфранческо купил этих лошадей, а герцог выращивает своих собственных.

— Разумеется. Но мессер Пигелло, твой брат, вполне резонно указал, что не годится семейству Медичи в Милане выглядеть лучше, чем сам герцог. Мы должны были одновременно отослать подношение и ему. Какой-нибудь весьма заметный дар. Мессер Пигелло предложил, чтобы это был страус из зверинца герцога Бургундского. Неожиданный подарок от одного герцогства другому, который Милан оценил бы по достоинству, но в то же время он почти ничего не стоил бы самой Бургундии. Это животное…

— Птицу, — поправил Томмазо.

— Существо, — объявил Анджело Тани. — Нужно будет отослать за наш счет. Томмазо должен завтра обратиться с этим вопросом к мессеру Пьетро Бладелену.

Он с удовольствием заметил, как резко выпрямился на стуле Томмазо.

Курьер поднялся с места.

— Я вижу, что вам о многом надо поговорить, и не хотел бы зря тратить ваше время. Благодарю вас за вино, мессер Анджело. Мне пора. Было очень приятно послушать вас, ведь именно так люди и учатся, не правда ли? Внимая речам великих людей и вершителей судеб мира.

Он почтительно поклонился и старательно сдерживал смех до тех пор, пока не оказался на улице и не свернул за угол. Оттуда он со всех ног поспешил на другую встречу, в неприглядную таверну, которую, насколько он мог понять, недавно избрали для своих встреч все молодые повесы Брюгге.

Они обрушились на него за то, что он опоздал, и еще за то, что он слишком аккуратно одет. И добродушно награждали тумаками, пока не сломали спинку стула, за то, что он через каждое слово поминает герцогов. Когда же он все-таки смог вставить хоть слово в общий гомон, то наконец поведал им историю про страуса.

Ансельм Серсандерс, который знал обо всем на свете, заявил:

— У герцога в Брюгге нет страуса.

Бонкль-младший, терзаемый чувством вины, возразил:

— Откуда тебе знать? Должен быть, если уж Сфорца положил на него глаз.

— Нет, был раньше, но сдох в прошлом году, — засмеялся Серсандерс.

— Бедный Анджело, придется ему посылать что-то другое.

— Может, Мабели? — предложил Клаас Джон Бонкль побагровел.

Клаас широко ухмыльнулся.

— Она не согласится, верно? Ничего страшного, я ведь снял с нее клеймо владельца перед отъездом. Ну ладно, что же тогда? Дикобраза Феликса? Нет, у герцога один уже есть.

— Стойте! — завопил Лоренцо Строцци.

Поскольку эта тема не имела никакого отношения к деньгам, то они изумленно воззрились на него.

— Стойте! Помните, что я вам говорил? У нас есть страус в Испании. Если только не издох. В Барселоне.

— Это был Лоппе, — возразил Клаас.

— Нет, страус. Мессер Анджело может сказать Пьеру Бладелену, и пусть герцог купит его и отправит кораблем в Милан как подарок. Конечно, он будет не из его зверинца, но какая разница.

Они переглянулись. Именно Клаас первым толкнул в плечо Лоренцо со словами: