— Что ты несешь? Ты у нее на службе, это все принадлежит ей. Поехали лучше домой, — улыбка вновь вернулась на лицо Феликса. — И вытри грязь со всех этих железяк. Больше никакой вареной кожи, да? А в постели — принцессы, которые говорят по-итальянски?

— Говорят? — поднял брови Клаас. — Да они только стонут и вздыхают, вот спроси хоть у Томаса. А если прервешься на миг, чтобы отдохнуть, так они тут же зовут отца. Не успеешь оглянуться, как ты уже герцог.

Томас по-прежнему ухмылялся.

— Все вранье, — заявил он. — Но есть славные девчонки, Клаас прав.

— И мы кое-что для тебя привезли, — сказал Клаас Феликсу.

— Девчонку? — Феликс произнес это столь выразительным тоном, с красноречивой паузой, что Клаас сразу все понял и был впечатлен.

— Нет, — отозвался он. — Теперь я вижу, что он тебе ни к чему. Я его заберу обратно. Это дикобраз в клетке.

— Девчонка, — заявил Лоренцо Строцци, вновь помрачнел. — А как там мейстер Юлиус и все остальные?

Кортеж церковников наконец двинулся вперед и позволил им также войти в город, шумно двигаясь по узким улочкам, где почти каждый спешил обратиться к вновь прибывшим с приветствиями, — и среди них было немало девушек.

— Мейстер Юлиус в полном порядке, — ответил Клаас, — насколько может судить деревенщина вроде меня… Все дни напролет то в одном дворце, то в другом, подписывает контракты, спорит об оплате, снаряжении и провианте. И танцует на цыпочках вокруг вельможных дам.

— Асторре тоже? — поинтересовался Ансельм.

— Лучший придворный танцор во всей Италии, — подтвердил Клаас. — Видел бы ты Асторре, рука об руку с герцогиней… Вся шляпа в цветах, и эти фестоны, и ленты, такие длинные, что нужен паж с каждой стороны, чтобы их нести… Ты бы разрыдался от восхищения. Что же касается лекаря, то вашему шурину лучше поостеречься, мессер Лоренцо. Ваша сестрица — самая хорошенькая дама во всем Милане, и мейстер Тобиас был не последним, кто это заметил.

— Ты видел Катерину! — просиял Лоренцо. — А мою матушку? У них есть новости о Фелиппо?

— А Лоппе? А брат Жиль?..

— Лошади? Ты видел Лионетто?

— А девушки? Ну же, расскажи, какие там девушки? Это было чудесное возвращение.

Поздно вечером, когда все уже разошлись, а обеих раскрасневшихся сестричек наконец удалось затолкать в спальню, Феликс уселся перед камином в маленьком кабинете своей матери, продолжая болтать без умолку, пока Клаас очень внимательно его слушал. Человек более проницательный, взглянув на Клааса и припомнив, какой дальний путь он проделал, мог бы удивиться, с какой стати он до сих пор остается на ногах.

За сегодня он очень многое успел. Поскольку вдова была в отъезде, ему не перед кем было держать отчет. После разгрузки, наемников отправили отдыхать, и Томас пошел с ними вместе. После этого Клаас побывал на красильном дворе, чтобы приятели могли вволю похлопать его по плечам, а управляющий Хеннинк задал свои вопросы. Затем Клаас, как и положено посыльному, обошел весь город, чтобы раздать письма. Некоторые двери оказались закрыты, а иные торговцы отсутствовали в городе. Неотосланные депеши он принес с собой: придется решить, как их лучше передать. Кроме того, ему оставалось сделать несколько устных докладов. Пара клиентов из любопытства пригласили его вернуться для разговора. На завтра у него намечалась встреча с Анджело Тани. Точнее, сегодня. Было уже очень поздно.

— …Это было после взрыва, — говорил тем временем Феликс.

— После взрыва? — переспросил Клаас. Разумеется, прежде всего ему пришлось выслушать все об этой девушке. Девушке, которая — наконец — лишила Феликса невинности. Не Мабели, как он ожидал, но какая-то новенькая, из Версинара, кухарка в одной таверне, и даже моряки еще не успели до нее добраться.

О, да, фландрские галеры по-прежнему были здесь. Разумеется, добрая половина моряков трудились в доках, приводя в порядок снасти и занимаясь другой мелкой починкой, а для остальных город также постарался подыскать какое-нибудь занятие, но все равно, что ни вечер, эти чужеземные свиньи устраивали кутежи, и, кстати, это напомнило Феликсу…

— Уже осталось не так долго до Карнавала…

— Да, знаю. Я там буду. Что еще? — поспешил заметить Клаас. И узнал обо всем в подробностях.

Насколько он смог понять, отцы города после его отъезда окончательно утратили все чувство юмора и из-за любой ерунды устраивали ужасный шум, что, в свою очередь, выводило из себя матушку Феликса, как любую женщину. Все то, о чем говорил Юлиус? Да, кое-что он сделал. Нашел человека, который изготовляет пряжки, еще они купили листовую медь из Англии, с судна, которое не хотело заходить в Кале. Одна женщина согласилась сшить подшлемники. Но затем началась вся эта ястребиная история, а когда она закончилась, то матушка сразу уехала.

Подробный отчет о «ястребиной истории». Особенно подробный рассказ об этой восхитительной красотке по имени Грилкине. Кстати, Мабели, к сведению Клааса, теперь подружка Джона Бонкля. И, кстати, Феликс вспомнил, Бонкли ведь наполовину шотландцы, но это не имеет значения. Мерзавец Саймон все равно уже вернулся в Шотландию, а также епископ Кеннеди, а также и пушка. Кателина ван Борселен по-прежнему здесь, и по-прежнему не замужем Грек с деревянной ногой уехал и больше ни у кого не просил денег. Феликс не помнил, как его звали… Клаас не стал напоминать ему.