— Приветствую, младший.

Он сдержанно поклонился, глядя перед собой. Сначала ей, потом остальным. Поймал взгляд Къятты, скрипнул зубами — не так бы все это… не так.

Шиталь провела его в середину залы. Едва не отдернул руку, когда прохладные сильные пальцы женщины коснулись его руки.

— Вот он перед вами согласно обычаю. Скоро он достигнет совершеннолетия, и нам надо знать, кого вырастила Астала. Достоин ли он пройти испытание?

Люди семи Родов смотрели на Кайе. Шиталь, может, и смотрела, только краем глаза — рядом стояла. А он и вовсе ни на кого не глядел, только на темную выемку по всему периметру зала, зная, что там и скрываются темные пока шары льяти. Испытание… Он здесь по праву рождения, а не ради каких-то дурацких шаров.

— Достоин, — раздался голос человека из Рода Кауки.

— Достоин, — повторяли другие, от младших к старшим. Потом зазвучал голос его Рода — его брата. Потом свое слово сказала Шиталь. И лишь потом прозвучал голос дедушки.

Оставалось зажечь светильники — достаточно протянуть руку — и голубоватый шарик в другом конце залы засияет; если один — плохо, не Сила, а тень ее у проходящего испытание. Если больше — что же, счесть количество шаров и вынести решение. Шары льяти не ошибаются. Сделать пару шагов вперед, встать на обсидиановую пластину — она связана с льяти, как колодец с подземным источником. Но юноша поступил иначе. Он просто стоял на месте, широко улыбаясь, а сияние разливалось по стенам. Словно внутри огромного светильника оказались все. Свет резал глаза. И, спасая зрение, жмурясь, никто не заметил, когда исчез Кайе, покинул залу. Один шарик в дальнем углу горел, словно не решался погаснуть — вдруг человек вернется?

Едва Кайе покинул залу, как переменился. Снова стал мальчишкой со свободными движениями и поведением, достойным лесного пожара. Влетел в свои покои.

— Огонек, ты здесь? Не заблудился? Что делал?

Тот и рта не успел раскрыть, Кайе со смехом опрокинул его в бассейн к огромным золотисто-алым рыбкам.

Шиталь медленно шла рядом с Ахаттой. Белая накидка ее трепетала от налетающих порывов теплого ветра. На кайме золотые птицы перекликались среди искусно вышитых ветвей папоротника.

— Опять эта пыль… лучше дожди, — сказала Шиталь.

— Слишком большой город. Зелень и та не спасает, — откликнулся глава Совета.

— Мальчик сделал это по твоему наущению? — без перехода спросила женщина.

Ахатта улыбнулся краешком рта.

— А я уж было подумал, что ты и впрямь хочешь поговорить о погоде.

— Совет гудел, как гнездо диких шершней.

— Сравнение не ново, Шиталь.

— Так что же?

Ахатта мягко взял ее за руку.

— Наши семейные дела не выйдут за стены дома Тайау. Это даже малыш понимает.

— Но ты недоволен им! — резко сказала Шиталь.

— Ты не можешь знать наверняка, чем именно я недоволен.

— Он ведет себя, как дитя.

Ахатта посмотрел на нее, не выпуская руки Шиталь:

— В этом ваша ошибка. Он вовсе не ребенок.

— Ему нет семнадцати весен…

— И есть река Иска.

— Это детская выходка. И тогда, и сейчас…

— Неужели? — Ахатта улыбнулся так, что Шиталь почувствовала — ее лицо розовеет. — Мы поговорили с ним… потом. Он сказал много такого, что порадовало деда.

Шиталь медленно отняла руку. Ахатта сделал вид, что этого не заметил, продолжал:

— Твой Род слаб, ты не можешь на него опереться. Поэтому ты привыкла думать «я», а не «мы». Но все же дам совет — любой поступок «своих» стоит использовать для блага Рода. Что бы это ни было.

Шиталь проглотила этот совет — или просто его не заметила.

— Я пытаюсь понять, что он такое… открытая дверь, через которую изливается пламя? Всем нам, и северянам, приходится открывать ее — по-разному, а он… он не должен был жить. Человеческое тело и душа не вынесет такого.

— Он такой же, как ты, — мягко сказал Ахатта. — Если бы не мог менять облик, сгорел бы давным-давно. А так — став зверем, отдыхает от огня.

— И все больше в нем зверя…

— Всяко лучше, чем пламя, — чуть снисходительно проговорил. — Разрушений в Астале меньше.

Шиталь не откликнулась — шла, хмурясь едва заметно.

— Жалеешь, что твое слово сохранило ему жизнь?

— Ннет… — сказала, запнувшись.

— Не все ошибки можно исправить.

Ахатта взошел на крыльцо веранды — отсюда он видел сад, и смеющихся мальчишек в саду. Кайе ощутил присутствие деда, вскинулся, замер, готовый огрызнуться на любое резкое слово. Ахатта повернулся и пошел прочь.

Еще два человека в это время возвращались от Дома Звезд — один спокойно вдыхал послеполуденный воздух и любовался огромными золотыми шершнями, сочно гудящими, злыми; другой смотрел прямо перед собой — и в себя.

— Семь Родов, и каждый сам за себя… всякий надеется быть сильнейшим, — тихо говорил Ийа. Серьги в виде кусающей свой хвост змеи поблескивали и покачивались.

— Ты забыл восьмой Род.

— Не забыл. Анмара ничего собой не представляют. Только Шиталь…

— Но она вторая после Ахатты.