И правда она не хуже Лили Дамита, а уже Ольга Чехова, или Киса Куприна!.. Нтъ, если ее хорошенько прiодть, волосы завить не самой, а у хорошаго парикмахера, укрпить и удлинить рсницы особыми мазями — не хуже будетъ. Но для этого надо, чтобы ее кто нибудь представилъ туда, гд берутъ артистокъ кино.

Изъ совтской республики Леночка вынесла убжденiе, что большевики всемогущи. Заграницей это убжденiе въ ней окрпло. Она ихъ не боялась. Если она придетъ къ нимъ съ «тайной», они проведутъ ее въ любое общество. Она подетъ не на какiе то острова Галапагосъ съ никому неизвстнымъ обществомъ «Атлантида», гд наврно одна Русская эмигрантская глупость и ничего путнаго не выйдетъ, но подетъ въ Холливудъ, гд станетъ знаменитостью, какъ Мери Пикфордъ, или Маргарита Морено. Она будетъ цловаться на цлые сто метровъ съ такими красавцами, какъ Морисъ Шевалье, или Рамонъ Новарро… Она читала бiографiи всхъ этихъ «старъ» — она знала, что тутъ ни образованiя, ни знанiй, ни даже таланта не надо — нужна наружность и красивое сложенiе, да еще глаза, которые сами бы говорили.

Леночка вздохнула, посмотрла на лежавшую лицомъ къ стн, на боку бабушку и тихонько, не скрипнувъ дверью, вышла изъ комнаты и легкой блочкой пробжала наверхъ въ комнату-гробъ Мишеля Строгова.

Сквозь щели узкой двери Мишеля просачивался свтъ. Мишель Строговъ не спалъ. Леночка заглянула ьъ щелку. Мишель лежалъ одтый на постели и читалъ свою любимую «Le Sport».

Леночка прiоткрыла дверь и вошла въ комнату Мишеля. Тотъ не пошевельнулся. Мишель Строговъ считалъ, что хорошiй тонъ — быть самимъ собою и никмъ и ничмъ не стснять себя. Вжливость условна. Мишель никогда не уступалъ мста дам въ вагон и никогда не вставалъ, кто бы съ нимъ ни разговаривалъ. Тмъ боле не стоило стсняться передъ Леночкой, которая предлагала ему сдлать ей ребенка и бгала за нимъ.

— Мишель, — сказала Леночка. Она одна во всей семь такъ называла его и это подкупало Мишеля. Онъ опустилъ газету и, положивъ ее себ на животъ, посмотрлъ на Леночку.

— Мишель, вы хотли бы сдлать карьеру?

— Я ее и сдлаю, — спокойно сказалъ Мишель и уставился узко поставленными глазами на Леночку.

— Но, пора и начинать… Время уходитъ.

— Чтобы начать — надо случай. Всхъ знаменитостей бокса всегда выдвигалъ случай.

— Надо его искать.

— Случай не ищутъ. Это онъ васъ находитъ.

— Ну такъ вотъ. Случай найденъ. Если вы меня послушаете, мы можемъ «сдлать» миллiоны.

Мишель приподнялся и спустилъ одну ногу съ кровати. Штанина поднялась надъ ботинкомъ, сталъ виденъ спустившiйся носокъ и кусокъ блой голой ноги.

Мишель такъ же, какъ и Леночка считалъ только на миллiоны. Къ этому прiучили ихъ кинематографъ и газеты. Въ газетахъ они постоянно читали о миллiонныхъ кражахъ, о миллiонныхъ искахъ «ведеттъ» къ парикмахерамъ, искалченныхъ автомобилемъ къ владльцу машины, оскорбленныхъ къ оскорбителю. Миллiоны наживали биржевой игрой и спекуляцiей. Летчикъ Костъ получилъ пять миллiоновъ за свой полетъ надъ океаномъ, миллiоны получали боксеры, миллiоны платили за изобртенiя, миллiоны получали артисты и артистки экрана. Молодое воображенiе играло, воспринимая эти извстiя, и заработокъ въ тридцать франковъ казался насмшкой судьбы. Вс мечты были направлены на миллiоны — и не о слав, не о подвигахъ, совершенныхъ для Родины думалъ Мишель, но о томъ, чтобы, просидвъ, скажемъ, мсяцъ на шпил Эйфелевой башни — получить за это миллiонъ. Или заработать его на «Марафон«танцевъ, гд танцовать, не переставая двадцатъ дней и двадцать ночей, или выиграть на шестидневныхъ велосипедныхъ гонкахъ… И всегда въ мечтахъ были миллiоны. Не десятки и даже не сотни тысячъ, но кругленькiе, заманчивые миллiоны!

— Ну, ужъ и миллiоны, — сказалъ Мишель, недоврчиво глядя въ глаза Леночки.

— А что бы вы сдлали, если бы вы имли миллiонъ?

— Я бы… — Мишель окончательно слъ. Его тупые глаза заблестли. — Прежде всего я бы купилъ гоночную машину… Экспрессъ… Не знаю, есть ли такiя, въ тысячу силъ. И установилъ бы мiровой рекордъ на скорость. Чтобы во всхъ газетахъ были мои портреты.

Мишель замолчалъ, мечтательно глядя вдаль. Онъ точно видлъ изображенiе своего сухого, бритаго, узкаго лица съ копной волосъ на темени, на первой страниц Парижскихъ газетъ.

— Потомъ?

— Потомъ я научился бы летать… И рекорды на скорость… на высоту и на дальность полета безъ спуска… Я бы показалъ… Мiровая извстность. Моимъ именемъ называли бы ваксу и пиво…

— Ну вы стали бы миллiардеромъ: а тогда что?

— Тогда я взялъ бы королеву всего свта и похалъ бы съ нею на своей машин. Ночь въ Париж, а завтра въ Ницц, въ Бiарриц… И везд насъ снимаютъ для газетъ… Я бы сыгранулъ въ Монако… Сдлался бы самъ королемъ гольфа…

— Все это хорошо, — задумчиво сказала Леночка. Ее уязвило, что онъ о ней не подумалъ. — Эти миллiоны вы сдлали бы, благодаря мн. Что же вы мн дали бы?…

— Я уплатилъ бы вамъ условленный процентъ, какъ это всегда длается… Да что говорить пустяки. Никакихъ миллiоновъ у васъ нтъ. И что, въ самомъ дл, вы можете придумать.

— А вотъ увидите… Неужели вы не видите, что у полковника какая то тайна.

И Леночка и Мишель Строговъ за глаза называли, она дядю, онъ отца — полковникомъ. Въ этомъ они видли «стиль».

— Положимъ.

— Вы понимаете — тайна это всегда деньги.

— То есть?

— Если вы раскроете тайну и передадите ее тмъ, отъ кого эта тайна, вамъ хорошо заплатятъ… Миллiоны… Поняли?

— Не совсмъ.

— Скажемъ… И, правда, кинематографическое общество «Атлантида» задумало длать съемки на островахъ Галапагосъ. Для чего оно такъ уединяется?… Это — тайна. Можетъ быть они придумали какiе то совсмъ необычайные трюки. Не то, чтобы одинъ какой то отчаянный человкъ съ аэроплана бросался на поздъ, но чтобы, скажемъ, такъ: — идетъ поздъ и вдругъ вс крыши вагоновъ открываются, на поздъ налетаютъ аэропланы и вс пассажиры на ходу садятся въ нихъ… А на дл ничего подобнаго. Просто, знаете, какъ по стн громаднаго дома лазаютъ, а на дл никакой стны и нтъ, а просто на полу лежитъ написанная декорацiя. «Атлантида» естественно бережетъ этотъ секретъ. Для этого и детъ на какiе то острова. А мы узнаемъ этотъ секретъ и продадимъ его «Парамунту», или «Уф«, или еще кому нибудь… Вы понимаете, въ нашъ вкъ конкуренцiи, какiя это могутъ быть деньги. Вамъ дадутъ миллiоны, а меня за это сдлаютъ «ведеттой» съ окладомъ тысяча долларовъ въ недлю.