Стасскiй сдлалъ маленькую паузу, отпилъ воды и съ силою, какой нельзя было ожидать отъ него снова повторилъ:

— Кто осмлится пойти противъ соцiализма?!.. Въ немъ воспитаны наши отцы, наши дды… Мы сами выросли въ преклоненiи передъ нимъ. И дтей своихъ мы воспитали въ вр въ соцiализмъ…

Съ большимъ искусствомъ Стасскiй сдлалъ краткiй очеркъ развитiя соцiалистическаго ученiя въ Россiи и въ Европ.

— Мы боролись противъ собственности, — говорилъ онъ теперь уже спокойно. — Прекрасное дло!.. Мой другъ Левъ Николаевичъ Толстой не могъ мириться съ тмъ, что у одного столько тысячъ десятинъ, что онъ въ цлый день на лошади не можетъ объхать своего имнiя, a y другого полторы десятины и громадная семья на ше… Басня о клочк земли, куда некуда куренка выпустить, стала такъ избитой, что я не стану вамъ повторять ее. Ну такъ вотъ — большевики совсмъ упразднили собственность… Такъ вдь это же торжество соцiализма!.. И какъ я скажу своимъ избирателямъ, рабочимъ, въ огромномъ своемъ большинств соцiалистамъ и соцiалистамъ тупымъ, что я иду противъ совтовъ?… Невозможно!.. Тамъ въ Россiи, какъ въ стран неофитовъ энтузiазмъ массъ…

— Тамъ нищета и голодъ, — крикнулъ кто то изъ заднихъ рядовъ.

— Тамъ — небывалый подъемъ, пафосъ и энтузiазмъ массъ, — упрямо повторилъ Стасскiй. — Тамъ «пятилтка»… «Погодите», — говорятъ тамъ голодному… Да, не отрицаю: — голодному, оборванному, отрепанному, босому нищему обывателю, — «погодите, пройдетъ еще три, два, одинъ годъ и все у васъ будетъ… Наступитъ рай на земл… Эта легенда о ра, какъ ни уничтожаютъ религiю въ человческихъ умахъ, лежитъ въ нихъ прочно… Этого рая ждутъ и въ этотъ рай врятъ… А когда что нибудь уже очень не удается… Вредители!.. Показательные процессы всевозможныхъ «спецовъ», инженеровъ, агрономовъ, техниковъ… Это мiровой капиталъ мщаетъ народу… Ну и вотъ: — распни ихъ — вредителей!

— Пятилтка имъ никогда не удастся — крикнулъ кто то съ мста.

— Какъ можно говорить: — «не удастся» о томъ, что уже удается. Другой, и совершенно праздный вопросъ — какою цной?… Весь союзъ совтскихъ, соцiалистическихъ республикъ, вся прошлая громадная Россiя, скажу банальное избитое слово: — шестая часть свта, со ста сорока миллiонами населенiя обращается въ громадную фабрику, производящую все то, что нужно для человчества. Въ ней работаютъ — рабы. Нищiе, голодные, боящiеся окрика своихъ мучителей и притомъ фанатически врующiе, что они проповдники новой свтлой религiи, религiи соцiализма… Это же Египетъ какой то… Египетъ временъ фараоновъ!.. Но Египетъ съ усовершенствованкыми путями сообщенiя, съ радiо, съ аэропланами… Вотъ они повсюду закупаютъ и заказываютъ коммерческiй тоннажъ. Это готовится такой дампингъ, передъ которымъ не устоитъ никакое государство. Года черезъ два заводы Форда подъ Нижнимъ Новгородомъ выпустятъ автомобили «Made in U.S.S.R.» цною, здсь, въ Париж 2000 франковъ. Кто можетъ съ этимъ конкурировать?… Вы скажете: — «ихъ можно запретить… наложить такiя пошлины, что они станутъ дороже здшнихъ»… Да не очень то запретите, когда самъ пролетарiатъ, сами рабочiе, скажемъ, работающiе у того же Рено, или Ситроена, кинутся покупать эту дешевку?.. Сами будутъ рубить сукъ, на которомъ сидятъ. Сами будутъ загонять себя въ соцiалистическое рабство. А потомъ придутъ корабли съ хлбомъ, со всевозможнымъ сырьемъ, съ лсомъ, добытыми въ громадныхъ государственныхъ кол-хозахъ рабскимъ трудомъ и завалятъ вс рынки… Вотъ недавно въ Бразилiи пришлось выкинуть нсколько тоннъ мшковъ съ кофе, чтобы не подорвать цнъ на кофе… Еще гд то по той же причин пшеницей топили паровозы… Совтскiй дампингъ затопитъ вс рынки. Трудъ станетъ безцльнымъ. Государства станутъ передъ дилеммой: — или заводите у себя такой же рабскiй трудъ, такую же скотскую жизнь, стройте чрезвычайки, разстрливайте неповинующихся рабочихъ, или становитесь въ полную зависимость отъ совтскаго союза и увеличивайте до безконечности армiи безработныхъ. Въ Европ готовится самое ужасное рабство и что примчательно: — сами будущiе рабы — рабочiе — куютъ себ рабское ярмо. У соцiализма два пособника: — жадность и глупость и оба они въ Европейскихъ демократiяхъ на лицо. Торжество соцiализма — обращенiе нацiи въ безсловесную толпу, которой легко управлять… И правители найдутся… Только будемъ ли мы тогда довольны своими правителями?…

Стасскiй кончилъ. Онъ сдлалъ чуть замтное движенiе головой, нчто въ род поклона и безсильно опустился на стулъ. Воспламенившiйся было, въ старомъ тл духъ угасъ. Передъ толпою былъ старикъ, такъ странно похожiй на большую хищную птицу. Теперь эта птица словно была мокрой и нахохлилась.

Слушатели были подавлены. Раздавшiеся, было, жидкiе апплодисменты сейчасъ же и оборвались. Докладчикъ нарисовалъ такую жуткую картину будущаго, что странно и дико было рукоплескать своей грядущей гибели.

Нсколько мгновенiй въ зал стояла тишина. Потомъ она стала прерываться отдльными возгласами.

— Если бы это говорилъ кто нибудь другой… какой нибудь провокаторъ, прiзжiй изъ совтчины агентъ чрезвычайки, а то — Стасскiй… Стасскiй!..

— Первый умъ Россiи… Соцiалистъ въ прошломъ.

— Какой онъ тамъ соцiалистъ. Никогда ни въ какой партiи не былъ. Типичный Русскiй анархистъ. Всегда и все отрицавшiй…

— Раньше отрицалъ Императорскую власть, религiю, армiю, потому что они были въ сил. Теперь отрицаетъ соцiализмъ, потому что настало его царство.

— Неужели и вы считаете, что совтскiй коммунизмъ иметъ что нибудь общее съ соцiализмомъ? — Если не признать этого, придется согласиться съ крайними правыми, считающими, что все это еврейскiй заговоръ, а согласитесь, что это было слишкомъ простое ршенiе вопроса въ дух «Сiонскихъ протоколовъ».

Залъ гудлъ голосами. Въ Президiум совщались. Оставить докладъ Стасскаго безъ возраженiй было нельзя. Слишкомъ тяжкое впечатлнiе онъ произвелъ на слушателей. He того ожидали отъ него устроители доклада.

Было ршено открыть пренiя по докладу.

Зазвонилъ колокольчикъ предсдателя.

— Слово предоставляется едору едоровичу Разгонову.

На эстраду вошелъ старикъ съ длинными и густыми, совершенно блыми волосами, причесанными по старой «профессорской» мод назадъ. Сдые усы и сдая «интеллигентская» бородка красили его усталое, покрытое морщинами, блдное лицо. Онъ поклонился публик и началъ…

— Господа! докладъ почтеннаго Владимiра Васильевича — цлое откровенiе… Мы должны… Нашъ священный долгъ… довести его въ цломъ… Во всемъ его объем до свднiя иностранцевъ. Намъ дано видть — имъ не дано видть… И мы должны имъ открыть глаза… Но, господа, отъ лица своей партiи… Я старый соцiалистъ считаю своимъ долгомъ заявить, что то, что длается въ Совдепiи отнюдь не соцiализмъ. И въ этомъ глубокоуважаемый Владимiръ Васильевичъ жестоко ошибается — никогда не соцiализмъ!.. Соцiализмъ не рабство!.. Нтъ!.. Тысячу разъ ктъ!.. He рабство и не обманъ!.. Свобода, равенство и братство, какъ были, такъ и останутся священными лозунгами…

Мы должны, господа, забыть вс наши разногласiя, вс наши партiйные споры и объединиться… Придти къ полному единенiю… Вс отъ крайняго лваго до праваго нашихъ фланговъ начать ршительную борьбу словомъ съ большевиками, этими дйствительно разрушителями великой Русской культуры, давшей намъ Пушкина…

— Э… завелъ волынку, слышали, — довольно громко сказалъ кто то подл Нордекова. — Теперь заговоритъ о митингахъ протеста, о подписныхъ листахъ съ воззванiями къ международной совсти. Надоло!..