Шрифт:
Все это время я наблюдала за выражением его глаз.
— Вы лжете, Джоэл, — сказала я. — Вы не отправляли эти карточки. Вы принесли их вот в эту комнату, распаковали каждый конверт, сами заполнили графы: «Да, мы будем счастливы присутствовать» и отправили по почте обратно Барту. Я нашла их. Я никогда еще не видела такого количества неверных, дрожащих почерков, к тому же все — разноцветными чернилами. Это вы подписали их!
Джоэл медленно встал. Он опять вобрал руки в воображаемые рукава монашеской рясы.
— Я думаю, женщина, что ты потеряла рассудок, — холодно сказал он. — Если желаешь, пойди к своему сыну и расскажи ему о своих диких подозрениях. Посмотрим, поверит ли он тебе.
Я вскочила и направилась к двери:
— Я собираюсь сделать именно это! И громко хлопнула дверью.
В своем кабинете Барт сидел за столом; на нем была пижама, закрытая сверху черным шерстяным халатом. Он одну за другой отправлял карточки гостей в огонь. К своему ужасу, я увидела, что он не только абсолютно пьян, но и пьет больше.
— Что тебе нужно? — заплетающимся языком, сощурив глаза, спросил он.
— Барт, я должна сказать это тебе, а ты обязан выслушать. Я думаю, что Джоэл не отправлял ни одного приглашения, и поэтому приглашенные не приехали.
Барт старался сосредоточить взгляд и напрячь соображение.
— Джоэл всегда выполняет мои приказы. Он отправил приглашения. — Он облокотился на спинку стула и закрыл глаза. — Я устал. Уходи. Не стой здесь и не жалей меня. Они приняли приглашения… я ведь сжег их ответы.
— Барт, послушай меня. Не засыпай, пока я не кончила говорить. Ты не обратил внимание на то, как странно они были подписаны? Все разными цветными чернилами кривым почерком! Джоэл принес их в свою комнату, вскрыл, и все, что ему было нужно — это написать каждом «Да, да» и отвезти на почту для отправки тебе, поскольку на них уже были марки. Он не открыл глаз:
— Мама, я думаю, тебе надо пойти спать. Мой дядя — мой лучший друг. Он никогда не сделает того, что могло бы навредить мне.
— Барт, пожалуйста, не доверяй Джоэлу чрезмерно.
— УБИРАЙСЯ! — заорал Барт. — Это ваша вина, что они не приехали: твоя и человека, с которым ты спишь!
Я была поражена, побеждена. Я повернулась, чтобы идти прочь — и споткнулась. А вдруг Джоэл в самом деле такой, каким его считают Крис и Барт, а то, что сказал Барт — это есть правда? Безвредный старик Джоэл, который вернулся доживать свои дни в родном доме, возле единственного человека, который его любит и уважает.
СЕ НАМ РОЖДЕН
Рождество минуло. Я свернулась калачиком возле Криса, который всегда быстро погружался в сон; я же вертелась, думала, изнывала от бессонницы и не могла найти покоя. Позади меня блестела рубиновым глазом голова огромного лебедя. Я слышала глубокие, низкие тоны боя дедовских часов, которые в конце нашего коридора пробили три. Несколько минут тому назад я проводила глазами красную машину Барта, которая помчалась к ближайшему кабаку, где, без сомнения, Барт утопит свои печали в алкоголе и успокоится в постели какой-нибудь шлюхи. Не однажды уже он возвращался домой, благоухая ликером и дешевыми духами.
Проходил час за часом — я ждала возвращения Барта. Мое воображение рисовало мне всевозможные ужасы. В ночь, подобную этой, алкоголь в дороге может оказаться опаснее, чем мышьяк.
Я не могла лежать здесь и ничего не делать. Я вскочила, заботливо прикрыла одеялом Криса, обвила его тяжелые, сильные руки вокруг подушки, которую предназначила ему вместо себя — он сейчас же поверил подлогу и обнял подушку покрепче. Я поцеловала его спящего и пошла в крыло Барта, чтобы ждать его там.
Было почти пять часов утра, холодного снежного утра, когда я услышала, как подъехала машина. Я свернулась на белой софе с красно-черными подушками за спиной и туго завернулась в халат.
Успев чуть подремать, я услышала, наконец, его пьяные, заплетающиеся шаги на лестнице, потом он шел, натыкаясь на мебель, почти так, как это было в его детстве.
Он исполнял свои хозяйские обязанности: смотрел, хорошо ли убраны комнаты, чтобы в противном случае сделать выговор прислуге. Ни одна газета не должна оставаться на виду, все журналы должны быть сложены в аккуратные стопки. Ни одна вещь не должна валяться на диване, висеть на наружных вешалках или на спинке стула.
Наконец, Барт вступил в свою комнату, включив свет. Некоторое время он раскачивался из стороны в сторону, обретая равновесие, потом заметил меня, сидящую в сумерках в дальнем углу. Я разожгла камин, и он весело трещал поленьями. Блики пламени плясали на белых стенах, создавая розово-оранжевую феерию.