Нет, больше не хочу слышать, подумала я. Надо ее остановить, иначе я начну ощущать жалость к ней и Барту.

— Я не желаю ничего этого слушать, Мелоди, — холодно проговорила я.

Я отвернулась, чтобы не видеть тех следов страсти на шее, которые мог заметить и Джори, если бы она сейчас пошла к нему.

— Значит именно теперь, когда Джори так нуждается в тебе, ты отворачиваешься от него и уходишь к Барту. Ты образцовая жена, Мелодии.

Она закрыла лицо руками и зарыдала.

— Я помню день вашего бракосочетания, когда ты стояла перед алтарем и клялась в верности мужу «и в горе, и в радости». И вот в первом же несчастье ты бросаешь мужа и находишь себе любовника, — с горечью добавила я.

Пока она всхлипывала и пыталась склонить меня на свою сторону новыми доводами, я думала о том, насколько же одиноко и изолированно расположен этот дом. А мы оставляли Мелоди одну, полагая, что ей в ее горе надо успокоиться и не хочется никого видеть. Слишком велика была прежде ее неприязнь к Барту, чтобы мы заподозрили, чтобы она связала себя с ним.

Все еще всхлипывая, с мокрыми от слез глазами, Мелоди теребила свой пояс.

— Как вы можете обвинять меня, Кэти, если вы поступили даже хуже меня?

Как громом пораженная, я встала и собралась уходить. Она была плава. Я ничем не лучше. Опять, вновь и вновь, я хотела поступить правильно, а сделала лишь хуже.

— Будешь ли ты уверять Джори, что все еще любишь его, и собираешься ли расстаться с Бартом?

— Я на самом деле люблю Джори, Кэти. Может быть, это звучит странно, но я люблю и Барта — совсем по-другому. Джори был моим юношеским увлечением и моим лучшим другом. Да, я никогда не испытывала симпатии к Барту раньше, но он изменился, Кэти, он в самом деле изменился. Нет, мужчина, который ненавидит женщин, не может любить так, как любит он…

Я сжала губы. Я стояла здесь в дверях и обвиняла ее, как однажды моя бабушка смотрела на меня безжалостными стальными глазами и говорила мне, обвиняя, что я — худшая из грешниц.

— Не уходите, пока не поймете меня! — со слезами вскричала Мелоди, протягивая ко мне руки.

Я закрыла дверь, подумав о шпионе Джоэле, и прислонилась к ней спиной.

— Хорошо, я останусь, но понять тебя я не могу.

— Барт любит меня, в самом деле любит. Когда он говорит это, я не могу не поверить. Он хочет, чтобы я развелась с Джори. Он сказал, что женится на мне. — Ее голос снизошел до хриплого шепота. — Я, право, не знаю, смогу ли я прожить жизнь рядом с мужем, навсегда прикованным к инвалидному креслу.

Рыдая, она упала к моим ногам в виде бесформенной охапки тряпья и начала отчаянно оправдываться сквозь рыдания:

— У меня нет вашей силы духа, Кэти. Я не в силах дать Джори ту поддержку, в которой он нуждается. Я не знаю, что говорить, как себя вести с ним. Я хотела бы перевести часы назад, чтобы вернуть того, прежнего, Джори, потому что этого, нынешнего Джори, я не знаю… Честно говоря, мне не хочется знать его… и я стыжусь этого, стыжусь! Я хотела бы исчезнуть для него…

Мой голос стал холодным и резким, как лезвие бритвы:

— Но ты не можешь так легко отделаться от своих обязанностей, Мелоди. Я прослежу за тем, исполнишь ли ты хоть одну из твоих клятв пред алтарем. Во-первых, ты обязана вычеркнуть Барта из своей жизни. Ты не позволишь ему больше притронуться к себе. Скажешь «нет», как только он попытается вновь ласкать тебя. А я снова поговорю с ним. Да, я уже имела разговор с ним, но в этот раз собираюсь быть жестче. Я пойду к Крису и расскажу ему, что происходит. Ты знаешь такт и долготерпение Криса, но и он не допустит, чтобы между вами с Бартом происходило подобное.

— Но пожалуйста, Кэти! — закричала она. — Я люблю Криса, как своего отца! Я не хочу терять его уважения.

— Тогда оставь Барта! Подумай о ребенке! Тебе вообще сейчас противопоказан секс, это небезопасно.

Она закрыла свои огромные глаза, кивнула и пообещала больше не встречаться с Бартом. Но даже когда она поклялась, я не поверила ей. Я не поверила и Барту, хотя имела с ним второй разговор. Затем только я пошла спать.

Настало утро, а я в ту ночь вовсе не спала. Я встала усталая и опустошенная, изобразила для Джори фальшивую улыбку и постучала в его дверь. Он пригласил меня войти. Утром он показался мне счастливее, чем был накануне вечером, как будто передуманное за ночь успокоило его.

— Я рад, что Мелоди есть на кого положиться, — проговорил он, пока я его переворачивала.

Каждый день мы с Крисом делали Джори массаж, пока не приходил врач, чтобы сделать ту же процедуру. Его ноги благодаря массажу приобрели почти прежнюю форму, мышцы окрепли.

Я считала, что это подает надежду. Надежда… В этом доме, полном темных тайн и несчастий, мы всегда хватались за надежду, как за соломинку. И нам казалось, надежда должна быть окрашена в сияющий цвет солнца.

— Я ожидаю, что Мелоди, наконец, придет этим утром, — проговорил с легкой печалью Джори, — хотя вчера она не нашла даже времени зайти и пожелать мне доброй ночи.