Внезапно над проливом возник лязгающий механический звук, меняясь от низкого регистра к высокому и сопровождаясь странным шипением.

— Возможно, этот Летчик не полагается на ветер. — Деклан сорвал с подставки телескоп. — Конор всегда говорил, что когда-нибудь человек создаст аэроплан с двигателем.

— На двигательной тяге, — пробормотал Бонвилан сквозь стиснутые зубы. — Хитроумный он, этот Конор, а?

Деклан перевел взгляд на Стену. Караульные погасили огни и собрались у третьей башни. Несколько человек забрались на парапет и указывали куда-то в небо. У двоих были телескопы, направленные под углом тридцать градусов к северо-востоку. Деклан аналогичным образом повернул телескоп маршала. В первое мгновение он не видел ничего, кроме ночного неба и звезд, однако потом что-то промелькнуло, пересекая поле обзора. Не птица. Что-то слишком большое для птицы.

Деклан принялся водить телескопом, стараясь поймать объект. Наконец получилось, и дыхание у него перехватило. Летающая машина. Перед глазами Деклана ожила мечта Конора.

Аэроплан нельзя было назвать изящным, однако он летел сквозь воздух, кренясь и оставляя позади клубы дыма. В лунном свете Деклану удалось разглядеть сидящего сразу за двигателем Летчика, сгорбившегося, борющегося за то, чтобы сохранять контроль над судном. Лицо наполовину прикрывали очки, а остальное было вымазано сажей, на фоне которой выделялись оскаленные от усилий белые зубы.

— Я вижу его, — выдохнул он. — Это Летчик. Он летит.

Кэтрин метнулась на балкон и перегнулась через перила, вглядываясь в небо.

— Бог мой! Если бы только Конор мог его видеть! — Она повернулась к мужу. — Ты должен поговорить с этим небесным пилотом.

Позади них дважды прозвучал пронзительный свист, караульные на Стене скинули свои плащи и принялись вращать ими, словно тореадоры. Три команды, обслуживающие скорострельные пушки Гатлинга, [109] заняли места на Стене и начали наводить орудия. Кем бы ни был этот Летчик, он летел прямо туда, где его ожидал шквал огня.

Бонвилан по-прежнему держал свисток у рта.

— Приказ отдан. У меня нет выбора, Кэтрин. Возможно, он везет с собой гранаты. Прежде всего я должен защищать королеву. Деклан, вы меня понимаете?

Кэтрин повернулась к мужу, сверкая глазами, рассчитывая на его поддержку, но…

— Маршал прав, — сказал Деклан, как ни больно было ему это говорить. — К острову приближается неопознанное судно. Возможно, пилот вооружен. Выбор один — открыть огонь.

— Он летит на моторизованном воздушном змее, — сказала Кэтрин; отступничество Деклана болезненно ударило ее. — Стены больше метра толщиной. Даже если бы он нес на своих крыльях пушку, он не мог бы повредить башню.

Для Деклана, однако, долг был превыше всего.

— Этот человек покорил небеса. Может, и стены не устоят перед ним. До меня доходили слухи о наполненных ядовитым газом гранатах. Мы не имеем права подвергать королеву опасности. — Он взял Кэтрин за руки. — Королева не может умереть, понимаешь?

Внимательно вглядываясь в лицо мужа, Кэтрин попыталась вникнуть в глубинный смысл его слов, и ей это удалось.

«Королева не может умереть, потому что, если это произойдет, Бонвилан станет премьер-министром».

— Хорошо, Деклан. Понимаю, — безжизненным голосом произнесла она. — Королева должна жить, значит, Летчик должен умереть. — Выпустив руки мужа, она вернулась в комнату. — Смотреть на это убийство — выше моих сил. Радуйтесь, маршал. Вы победили.

«Это уж точно», — подумал Бонвилан, но вслух сказал:

— Смерть другого никого не радует, мадам. Я участвовал не в одном сражении, но даже если мы боролись за правое дело, я всегда приходил к выводу, что многих потерь можно было избежать. Увы, на этот раз никакой альтернативы нет.

И с полуулыбкой сожаления на губах маршал в последний раз свистнул в свой свисток.

Внизу, на Стене, стрелки завертели рукоятки пушек, изрыгая в небо тысячу очередей в минуту. Пули устремились к Летчику, оставляя в воздухе дымные следы.

«Никто не выживет в таком аду, — подумал Деклан. — Никто».

Бонвилан рассуждал в точности так же. Это было сражение векторов и силы тяжести. Люльки пушек Гатлинга допускали лишь фиксированный угол возвышения, и, хотя их дальнобойность достигала шестисот метров, Летчик пока находился слишком высоко, чтобы в него попасть. Однако его врагом была и сила тяжести. Хрупкое судно не могло долго держаться на высоте, и, как только оно начнет снижаться, пули превратят его в конфетти.

Грохот пушек был столь силен, что казалось, весь остров содрогается. Легко можно было представить, что, если так будет продолжаться, Стена рассыплется в пыль. Патронники изрыгали длинные цилиндры дыма, и к облакам поднимались клубы пара, когда обслуга пушек охлаждала дула, поливая их из ведер.

Деклану никогда не приходилось видеть работу пушек Гатлинга в реальных боевых условиях, но он слышал, что одна очередь может разорвать человека на части. Сейчас в воздухе было столько свинцовых пуль, что хватило бы на целую армию. Словно плотный рой металлических шершней, они, устремившись к единой цели, заполняли небо своим жужжанием.