— Ты не наложил на него заклятия головной болью? Белохвост посмотрел на Лориана.

— На людей с больной головой никакое заклятие не действует.

— Считаешь Воляпута безумцем?

— Разве можно серьезно относиться к человеку, который предлагал называть наши родные края Грибным Лесом? Он считал, что деревья — это большие грибы.

— Под стенами Огромного Оплота в руках у молодежи я видел шесты с тростниковыми птицами. Это, по-твоему, тоже древо мировое?

— Разве нет? — спросил вождь, сощурившись.

— Значит ли, что добро и зло растут на мировом древе из одного корня? А воинство Китовласа? Может, это одна из ветвей на древе мировом? — попробовал Лориан расширить тему разговора.

— Мы Китовласа не боимся. До нашей глуши чужаки редко добираются. Отсидимся. — Белохвост избегал разговоров о Китовласе. Помолчав, он спросил: — Можешь предсказать мое будущее?

Лориан мысленно перебирал комены. Когда узнал ответ, молвил:

— Быть тебе одиноким.

— Не понял. Лориан вздохнул:

— Вождь без племени. Быть тебе изгнанным из племени.

Белохвост, сидевший на корточках, свалился на землю от неожиданного известия.

— Ты серьезно?

— Вполне.

Белохвост потеребил узолки, зажатые в пальцах.

— Занят поисками Страны Живых Зверей? Почему бы тебе не поискать разумное растение?

Лориан не ответил. Почему-то ему не хотелось рассказывать вождю о своем разговоре с Деревом, осуществленном через тело спящей девушки. Вождь по-своему расценил его молчание.

— Меня учили быть благодарным. На твое предупреждение завтра отвечу предсказанием.

На следующий день вождь встретил гостя под тем же деревом.

Предсказание Белохвоста было кратким:

— Один из твоих старых друзей предаст тебя. Если хочешь, можешь присутствовать на вечерних танцах.

— Какой будет исполнен танец?

— Танец волков, выходящих на охоту.

Отходя от землянки вождя древлян, Лориан задумался. Кто из друзей и знакомых окажется предателем? Как это случится? Нейло и Напролик — два ровесника, раньше остальных встретили пророка. О ком из кикуровских пленников шла речь?

— Твоя маска, вождь, лучшая из всех масок Ойкумены, — залебезили подхалимы перед вождем, примеривающим подарок Лориана.

Пророка не было рядом с вождем, он искал сырье для осуществления новой задумки и обустраивал мастерскую под навесом у ствола старого дуба.

Успех Лориана имел, как и всякая маска, оборотную сторону. Изнанка признания обернулась угрозой для жизни. Вновь он увидел человека, которого подозревал в краже первой маски. Вечером к нему в мастерскую под навесом пришел высокий и широкоплечий мужчина. На пожилом крепыше была куртка с короткими рукавами. Очень Лориану не понравился незнакомец в черной маске с нарисованными на спине белыми черепами. Отрывисто и зло говорил тот, кто пришел к нему в мастерскую в маске Илобиса:

— Против моей воли тебя едва не приняли в наш лесной союз. Но знай, что ты будешь моим вечным врагом.

Кряжистый мужчина ввязался бы в противоборство с пророком, вздумай пришелец сказать вызывающее слово. Незнакомец в берестяной маске поиграл крепкими мышцами рук:

— Когда-нибудь ты пожалеешь, что нашел в лесу наше племя. Ты втерся в доверие к моим соплеменникам, а я тебе не верю. Только я помню, что ты подсматривал за нашими плясками, не будучи посвященным.

Прежде чем уйти, незнакомец показал вздутые кровеносные сосуды на руках. Пророк снисходительно посмотрел на руки незнакомца: «Мои веревки под кожей будут побольше». При ироничном отношении к словам черных черепов он не склонен был преуменьшать степень грозившей ему опасности. После ухода любителя угроз подумал: «Попросишь сделать тебе маску, сделаю из степного торогона». Побаивавшиеся степного простора и сторонившиеся любой пустоши древляне торогон не любили. О торогоне говорили: «Стоит дерево ханское, платье шаманское, ветви илобисовы, сучья китовласовы».

Крепыш жил в землянках мужчин, что рубили сухие деревья на нужды племени. Танцоры презирали немногочисленных рубщиков леса. Было непонятно, когда и почему мужчины с топорами утратили первенствующее положение. Но и для них Лориан изготовил несколько замысловатых масок. Грубым мужчинам с руками, исполосованными шрамами от заноз, понравились подаренные маски.

Вскоре Лориан раздарил древлянам лучшие маски. Себе оставил всего три комены в форме личины. Приверженность к трем хвойным деревьям Язочи в тени дубрав Большого Леса обернулась увлечением тремя масками. В работе над масками, содержащими форму и идею согласных, Лориан сблизился с резчиком по дереву, у которого, несмотря на молодость, поседели волосы на руках. Встретились они случайно у поваленного дерева. Толстокорый ствол обещал много возни. Оба примерялись, как можно было использовать бурелом. Про пень древляне говорили «голымя», и сразу представлялся голый человек, застигнутый в лесу зарывающимся в землю.

— На Перунике нет такого дерева, чтобы человеку не пригодилось, — сказал мужчина, и Лориан почувствовал к нему симпатию.

Лориан мозолистой ладонью стенолаза похлопал по дереву, выражая к нему нешуточный интерес.

— Недавно здесь был, по поляне ходил, а теперь, смотри, густой лес вытянулся, — продолжал незнакомец.

Почти одновременно мужчины увидели третьего любителя утренних прогулок по лесу. Под стеной из деревьев в густом кустарнике прятался мальчишка.

— Я знаю, ты в дупляке отсыпался, — сказал из кустов вихрастый мальчик.