Вождь смеялся над наивным энтузиазмом пришельца. «Ты не хитер, но умен. Мы не будем уничтожать маски, из которых можно составлять слова без звуков. Мы используем их в танце. Танец в масках красивее. Но не жди от моих людей понимания. Впрочем, расскажи мне про комены». Требуя, чтобы умельцы племени перенимали у чужака навык изготовления масок, Белохвост говаривал: «Руби дерево по себе, лепи маску по лицу».

Разобравшись в коменах, вождь сказал:

— Я хочу иметь такую маску, которую ты наденешь в день свадьбы.

— Вождь, тебе я сделаю совершенно особую маску, — пообещал Лориан.

Он сделал маску, внутри которой особым образом была свернута веревка. Маска раскрывалась и выстреливала веревочной петлей.

Это изобретение укрепило авторитет Лориана среди стариков племени. Тайный межплеменной союз объединял шаманов и вождей всех лесных племен. Члены союза носили при себе определенную вещь из дерева, по которой и узнавали друг друга. По рекомендации Белохвоста старейшины уже готовы были принять Лориана в члены союза. Он спросил вождя, какую маску надеть для обряда посвящения. Вождь посоветовал выбрать изображение какого-нибудь животного и ни в коем случае не приходить в маске-комене. Лориан подумал и отказался вступать в союз.

В ответ на подарок Лориана Белохвост показал ему собственное изобретение. Короткий дротик вкладывался в пустотелую деревяшку, и при броске полет дротика увеличивался вдвое. Хитрое приспособление превращало короткое копье в самое дальнобойное оружие Ойкумены. ^Топор лорсов и полян пришелся бы впору Дергачу, а про древомет Белохвоста надо будет рассказать Напроли-ку», — подумал Лориан и осекся. Откуда у него уверенность в том, что он когда-либо встретится с друзьями? Сколько времени прошло с момента расставания с Нейло, и нет никакой надежды снова увидеть прозревшего художника.

Между тем самозванец так и норовил втянуть гостя в какую-нибудь склоку. За глаза он постоянно чернил Лориана, пытаясь восстановить свое влияние на Белохвоста. В конце концов вождю надоело.

— Какой из тебя шаман? Ты знахарь, и знай свое место.

— Пришел от Миссии чужак, и я стал не нужен?

— Проведи камлание, устрой ворожбу, изобрети что-нибудь новое.

— Разве забыл вождь мой последний припадок?

— Это когда ты упал на заранее приготовленную циновку? Долго будешь испытывать мое терпение? Твое место не с танцующими, ас больными.

— А если ты заболеешь, вождь?

— Дурак ты братец, дурак дураком, — подвел вождь размашистую черту под разговором.

Самозванец прикусил язык и растворился в тени большого дуба. Все чаще Белохвост беседовал с пророком.

— Есть ли середина у мира? Точка, в которой сосредоточены силы нашей планеты? — спрашивал Белохвост.

— Думаю, что искать середину мира следует в Трехморье или вблизи Огромного Оплота, — высказал Лориан предположение.

Белохвост ему возразил:

— Древо мировое — истинный центр мироздания. Слышал ли ты о дубах в Трехморье или под стенами Оплота?

— Нет, вблизи Оплота нет больших деревьев.

— Ты сам себе противоречишь. Земля — это корни древа, поверхность и горы — ствол, а ветви — это небо. Если огромное дерево связывает небо и землю, то известен ли кто-нибудь, проходивший по стволу? И где оно растет? Никто его не видел. Оно растет посреди Большого Леса.

Лориан спросил:

— Если мир — большое дерево, то куда подевались звери?

— По стволу древа жизни пастух прогнал животных к верхним ветвям. Твари живые там, на синих листьях, — сказал вождь, подняв руку к небу.

Пророк всегда готов был поддержать разговор о грядущем конце света:

— Гибель планет… Белохвост перебил его:

— То, что ты называешь Занавесом Вселенной, — это опавшая листва древа мирового.

— Кто еще верит в древо мировое?

— Многие племена. Только по-разному его называют.

— Как?

— Древо центра мироздания, древо плодородия, древо жизни, древо познания, древо подземной пещеры, солнечное древо, древо смерти, древо богов, древо Илобиса или шаманское древо.

— Достаточно, — взмолился Лориан.

— Мы давно ждем пророка с востока. Один раз ошиблись, впустив плясуна. Второй раз за пророка приняли больного человека, рожденного из ствола пустынного дерева.

— ?

— Мимо проходил безумец по имени Воляпут. Он оставил после себя крест и бредни о живом боге. Поразмыслив, я пришел к выводу, что крест — это упрощенное изображение дерева.

— Удивительно, что безумец не пропал в столь долгом странствии.

— Воляпуту понравился наш обычай привязывать провинившегося к раскидистым веткам дерева. Он сказал, что ему это пригодится, и ночью сбежал на запад.