Гроза закончилась.

В сырой могиле порвалон закопал крошечного зародыша. Долго он рыл землю у корней огромного дерева. Орудуя ножом, оставленным Рило, он выкопал яму глубиной по колено и опустил в нее Никанот с обугленной головой. Сверху на тело матери положили ребенка в тростниковой обертке. Лориан заплакал, увидев на небе последнюю радугу прошедшего сезона дождей.

— Это не радуга, это душа моего погибшего сына, — бормотал порвалон, заворачивая крохотное синее тельце в развернутый свиток.

У засыпанной могилы никто не услышал последних отголосков миновавшей грозы.

Неожиданно Фантазист вскочил на ноги и закричал в темное небо.

— Почему? За что? Почему моего первого ребенка? Ондрон, есть ли ты там? Будь ты проклят1 Я хотел, ждал ребенка, а ты его отнял. Почему? В чем я провинился? Почему у меня?

Он грудью упал на свежевырытую могилу, и тело сотрясалось от рыданий.

После гибели ребенка, которому было не суждено родиться, Фантазист решил идти на юг вместе с лорсами, не успевшими далеко отойти из-за грозы. Лорсы стояли неподалеку, укрывшись от грозы в ближней роще.

— Не пойду я с тобой дальше. Одни несчастья ты мне приносишь, — молвил Фантазист Лориану.

— Прощай, пророк.

На западе углисто догорал кусок закатного кеба, а на небосводе продолжала светиться радуга.

— Прощай, порвалон.

На прощание шаман лорсов сказал Лориану:

— Мы продолжаем верить в тебя, пророк. Твоя религия завоюет мир, если ты найдешь в ней место для культа мужской дружбы и многоженства. Ну а если не последуешь совету Фантазиста, нашего нового вождя, ждет тебя одиночество жующих мудрецов.

Когда радуга растаяла, под прояснившимся небом Лориан оказался в полном одиночестве.

Древнейшие на планете дубовые леса обещали страннику много новых встреч и приключений.

Большой Лес приходился на самый большой из географических поясов Перуники, заполняя все это обширное пространство, но растительность была далеко не однородной. Хвойные леса, к которым Лориан успел привыкнуть за сезон дождей, сменились лиственными. На смену мрачным ельникам и сосновым борам пришли светлые дубравы. У Лориана полегчало на душе.

Лориан долго шел под сенью величественных дубов, порою обходя гигантские пни, пока не остановился перед огромной котловиной, заполненной темной водой, откуда торчали верхушки затопленных деревьев. Перебраться через котловину можно было только по ветвям, с дерева на дерево. Лориан напряг зрение, но не видел другого берега. Он разулся, связал плетеные тапочки обрывком веревки и повесил обувь на шею. Теперь босые ноги могли помочь рукам. Ему ли отступать перед трудностями? Он ли не лазил на вершину Огромного Оплота?

Поставил ногу на первую попавшуюся ветку. От тяжести атлетически сложенного мужчины дерево заходило ходуном. Нет, на первый взгляд переправа представлялась проще. Он понял, что ему придется нелегко. Ветки деревьев были очень скользкие, и вдобавок они то пружинили, то обламывались, то вырывались из рук, как живые. Вскарабкался на одно дерево, перебрался на другое, опасно балансируя над черной водой. Весь день он перелезал с дерева на дерево и, не добравшись до земли, решил заночевать в дупле. Он и раньше заглядывал в дупла, но сейчас ему попалось особенно большое. «Все лучше, чем на голой земле», — подумал пророк, развешивая на кривых ветвях одежду для просушки.

Дупло — идеальное место для человека, который хочет спрятаться от непогоды или провести ночь без приключений. Дуплина оказалась просторной и на удивление глубокой. Здесь было сухо и темно. Лориан лег, подложив под голову мешок с вещами, и мгновенно уснул, но сознание его оставалось во власти привычных мыслей. Шаман с северного берега Миссии, Кричащий Колдун из подземелья, врачеватель веков, Кошун и увешанный изображениями драконов шаман лорсов — все они больше думали об интересах племени и занимались поиском лечебных трав, а не считали звезд на ночном небе. Почему он не пошел по их пути? Почему не согласился стать советником при вожде какого-либо племени? Почему, появившись на свет от родителей, крайне далеких от ясновидения и придумывания новых слов, он стал пророком? Лориан тревожно ворочался с боку на бок.

Он поднялся до рассвета. Прежде чем потянуться к высохшей одежде, огляделся и тотчас замер, пораженный жутким зрелищем. Под ногами валялись кости какого-то животного… Да нет, не животного! Лориан различил в полумраке человеческий череп. Засунув палец в пустую глазницу, он подумал: «Череп образован из трех расплющенных позвонков. Череп — это продолжение хребта». Он давно жалел, что совсем не знает внутреннее строение своего тела. Боли в животе, мучившие его после бегства из Кодовы, наводили на размышления о собственном невежестве. Но как можно узнать строение человека и действие внутренних органов?