– Надо к ним пойти, – решил Дик. – Если мы будем сидеть, ничего не случится. Надо пойти и сказать им, что мы здесь.

– Молодец, Дикушка, – похвалила Марьяна и положила руку ему на плечо.

Глупо, подумал Олег с обидой. Это должен был произнести я. Почему я ждал, пока скажет Дик?

– И куда же вы пойдете? – спросила мать. – Может, этот скаут ходит по кругу? Может, он летел направо, а может, налево? Может, он должен сесть в другом полушарии?

– А ты что предлагаешь? – спросил Старый.

– Надо дать какой-то сигнал.

– И какой же мы дадим сигнал?

– Я думал об этом, – отозвался Сергеев. – По-моему, положение не так безнадежно. Мы точно знаем направление движения скаута. А я из своего опыта могу предположить, что скауты редко ходят кругами. Биоскауты ходят ромашкой.

– Если это был биоскаут, – добавила мать.

Олег понял, что мать сопротивляется не потому, что в самом деле не верит Сергееву и считает любую попытку найти экспедицию бессмысленной. Она просто испугалась, что искать экспедицию пошлют Олега. И не говорит об этом, а ищет другие причины.

– Он летел по очень пологой дуге, – вспомнил Сергеев. – И потом ушел в облака.

– Чего же ты раньше не сказал! – воскликнул Старый.

– Вы мне вообще не хотели верить, – ответил Сергеев. – А это частность.

– Ничего себе частность! – Вайткус высоким гулким голосом рассмеялся, и мать закричала, чтобы перекрыть его смех:

– А далеко это? Где эта точка?

– Я могу указать направление, – ответил Сергеев, – в котором находится база этого скаута. – И он поднял руку.

– Юго-восток, – определил Старый.

– Облака однообразны и обманчивы, – продолжал Сергеев. – К тому же я не могу точно сказать, сколько скаут пролетел в облаках и под ними.

– Но порядок, порядок? – уточнила Луиза.

– Несколько десятков километров. Вряд ли более.

– Ну, это уж чистое везение, – вырвалось у Вайткуса.

«Он никогда не ходил в лес, – подумал Олег. – Он не представляет себе, что такое здесь сто километров. Никто из нас еще не ходил так далеко, даже Дик. Нет, мы ходили, но только к кораблю, в горы. А к юго-востоку очень трудный лес. И болота. Как-то Дик доходил до реки, перед ней болота».

– Можно считать везением, – согласился Сергеев. – По крайней мере, достичь их реально.

– Трудно, – произнес Дик.

– Но ведь реально, правда, реально? – В голосе Вайткуса появились просительные интонации. Он понимал, что ему-то туда не дойти. Идти придется Дику. И Олегу.

– Они уже улетели, – повторяла мать. – Пока вы будете туда добираться, они наверняка улетят.

– Мы не можем потерять этого шанса, – возразил Старый. – Если нужно, я сам пойду.

– Куда уж, – качнул головой Дик. – Дорога трудная.

– Но дойти можно. – Казик вскочил. – Мы сделаем плот.

– А болота? – спросил Дик. – Я туда пробовал сунуться.

– Мы их обойдем. Они же кончатся.

– В конце концов, – напомнил Олег, потому что получалось, будто идти другим, а не ему, – мы ходили к перевалу. И это труднее.

– Пять-шесть дней пути, – вычислил Вайткус. – Я пойду с вами.

– Это более опасная дорога, чем к перевалу, – сказал Сергеев.

За окошком стемнело. Старый зажег плошку, и огонек начал играть на лицах, делая их непохожими и злыми.

Кто-то двинулся сзади Олега, приблизился, мягкая рука коснулась его шеи. Вайткус с Сергеевым спорили о местности, что лежала на юго-востоке, будто они там бывали. Олег обернулся, потому что ему хотелось, чтобы это оказалась рука Марьяны, но он знал, что это не Марьяна: у той сухая и жесткая ладонь. Это была Лиз.

Она приблизила губы к самому уху Олега.

– Не ходи туда, останься, я боюсь за тебя.

Она говорила шепотом, но люди сидели так тесно, что Олегу показалось – все услышали эти слова и будут смеяться. И он отдернул голову, чтобы освободиться от прикосновения, и ничего не сказал. В ушах шумело, и он с трудом понял, что Старый говорил о плоте.

– Для плота нужны бревна. А бревна надо срубить. Топор у нас один, пила – это скорее ножовка. И еще неизвестно, будут ли плавать стволы тех деревьев, что растут там.

– Если бы не река, – сказал Дик, – мы бы дошли за пять дней.