– Верно.

– Более высокое жалованье? Гарантированные бонусы?

– Ты сказал, что обратишься в полицию, – наклонившись вперед, сказала она. – В связи с чем?

– А ты как полагаешь?

– Не надо со мной играть, – произнесла Тесса с металлом в голосе. – Либо ты мне говоришь, либо я ухожу.

– Я думаю, что год назад Джастин Карр-Джонс убил Дженнифер Тан, но готов поверить, что ты к этому не имеешь отношения.

– Боже! По-моему, ты полностью утратил контроль над своими фантазиями.

Ему показалась, что девица почувствовала облегчение, а ее тревога исчезла.

– Неужели ты считаешь, что я могу обратиться в полицию по какому-то иному вопросу?

– Миновал год. У тебя нет никаких доказательств. Я не настаивала на своем иске к тебе. Ничего из твоей затеи не получится.

– Ты уверена?

Тесса некоторое время продолжала смотреть ему в глаза, но металл в ее взгляде исчез. Она пробурчала нечто невнятное и поднесла бокал к губам.

– Что? Я не расслышал.

– Я сказала, что прошу прошения за то, что тогда сделала, – сказала она с придыханием. – Это, наверное, худший поступок в моей жизни.

Кальдера признание Тессы несказанно изумило, но желания спорить с ней у него почему-то не возникло.

– А как насчет Карр-Джонса? Что произошло между вами?

– Это случилось год назад и стало моим прошлым. Я об этом забыла… или стараюсь забыть.

– Год не такой уж и большой срок.

– Мне нечего тебе сказать, – покачала головой она.

– Брось, Тесса. Ты извинилась за то, как поступила со мной. Хорошо. Я принимаю твое извинение. Все забыто. Мне нужна не ты, а Карр-Джонс. Он наверняка сделал нечто такое, что тебя потрясло. Итак, почему ты ушла?

Тесса прикусила нижнюю губу и подняла глаза на Кальдера. Ее самоуверенность исчезла. Немного помолчав, она ответила:

– Я считала, что смогу справиться с Джастином. Мы с ним успешно работали в Токио, у меня все получалось и в Лондоне. Ему нравилось третировать меня как дурочку-блондинку, но я-то знала, что вовсе не дура. Он это тоже знал, но ни за что не хотел признавать. Джастин совершенно не понимает женщин или, вернее, отношений между мужчинами и женщинами. Я извлекала из этого пользу. Он полагал, будто понимает меня, и свято верил, что я совершаю удачные сделки лишь благодаря тому, что оказываю клиентам сексуальные услуги. Он никак не желал взять в толк, что я действительно хорошо знаю свою работу. Но он давал мне хорошие бонусы, и я считала, что манипулирую им больше, чем он мной.

Операции Джастина иногда проходили на грани фола, однако он считал – и был, видимо, прав, – что это один из ключей к успеху. В операциях подобного рода он мне доверял. Ничего незаконного, но некоторые могли посчитать наши действия неэтичными.

– Как, например, обвинение меня в изнасиловании? – спросил Кальдер.

– Да. Я с самого начала считала, что это неправильно, но тем не менее пошла на провокацию. Одним словом, примерно такие действия.

– Продолжай.

– Джен ни в чем не сумела разобраться. Она не понимала Джастина и считала, что с ним надо сражаться. Странно, что такая умная девушка повела себя так тупо. Джастин по отношению к ней вел себя просто ужасно. Он знал, как ее унизить, как убить в ней чувство уверенности. Джен не имела понятия, что следует делать.

– И тебе ее не было жаль?

– Если честно, нет. Особенно тогда. Она была святее папы в своих воззрениях на то, как коллеги должны относиться к женщинам. Я же считала, что женщина может прекрасно преуспеть, если сумеет приспособиться к окружению. Такие, как Джен, считают, что окружение должно приспосабливаться к женщинам. Но мир устроен по-иному. Ему следовало бы измениться, но этого не происходит.

– И затем она погибла.

– Да, Джастин сделал ее жизнь невыносимой, и она покончила с собой… – Тесса ощупью достала из сумочки сигарету и закурила. Кальдеру показалось, что ее руки слегка трясутся. Она сделала пару медленных, глубоких затяжек, словно пыталась выиграть время, для того чтобы снова взять себя в руки. – Это помогло мне осознать, что я делала все не так. Что из того, что мой бонус за тот год составил полмиллиона долларов? Джен вела игру не по правилам Джастина, и ее наказали. Она потеряла жизнь. В подобные игры я играть не желала.

– Ты не ощущала своей вины?

– В каком-то смысле да, ощущала. Непосредственно ей во вред я ничего не сделала, но подставила тебя, чтобы Джастину было легче ее дискредитировать. После того как Джен умерла, я не могла прийти в себя. Я должна была полностью изменить свой стиль работы, что означало смену места службы. Поэтому я ушла.

– Ты ждешь, что я поверю, будто ты стала совсем другой женщиной? – спросил Кальдер с изрядной дозой цинизма в голосе.

– Ты можешь верить во что тебе заблагорассудится, – ответила Тесса. – Это меня совершенно не трогает. Но по правилам Джастина я больше не играю. Возможно, я зарабатываю чуть меньше, но свою работу по-прежнему делаю хорошо. И что самое главное – могу жить собственной жизнью.

– Хмм… – Кальдер не был ни в чем уверен, но волосы и очки говорили о том, что произошедшие в ней изменения подлинны, что это вовсе не маска на один вечер. – Но почему Карр-Джонс и ему подобные ведут себя таким образом? Да, он сумел доказать, что способен раздавить Джен, но зачем ему это понадобилось?

– Он ненавидит женщин, особенно умных.

– И ты знаешь почему?

– Возможно. Он привык разговаривать со мной ночами, когда бывал в подпитии. Джастин ненавидит мать. Когда он рос, она постоянно крутила романы и до сих пор никак не успокоится. Его отец – железнодорожный служащий в Уэллсе. Ты это знаешь?