Шрифт:
Охранник потянулся за телефонной трубкой. Каспер покачал головой.
— У нее сейчас важное совещание. Им лучше не мешать. Она попросила нас подняться прямо к ней, она к нам выйдет.
Он постучал и вошел, не дожидаясь ответа. Женщина, сидящая за письменным столом, была удивлена, но спокойна. Помещение никак не соответствовало его представлениям о том, как должен выглядеть кабинет в разведывательном управлении, — оно было большим и приветливым. На полу стояла пальма высотой в человеческий рост. Окрашенные в белый цвет стены чуть заметно отливали розовым. На письменном столе стояла фигурка Будды. Он посадил мальчика на стол, рядом с фигуркой и телефоном. Когда он сажал мальчика, его пальцы нащупали телефонный провод и выдернули его. Если охранник из застекленной будки захочет сейчас позвонить, то ему никто не ответит.
— Меня зовут Каспер Кроне, — сказал он. — Это я вам звонил, спрашивал про КларуМарию.
Женщина положила две раскрытые книги друг на друга и сдвинула их. Лицо ее стало отчужденным. Температура в помещении упала — до тех значений, когда уже необходимы шапка и варежки.
— Я навела о вас справки, — сказала она. — Вы не женаты. И у вас нет детей.
Часть ее сознания не могла оторваться от открытых книг. Ему важно было заглянуть туда. Он взял мальчика на руки. Погладил пальцем фигурку Будды.
— Одно из наставлений Будды, — продолжал он, — которое я очень люблю, говорит нам, что все живые существа были матерями друг друга. В прежних жизнях. И снова будут. Я продолжил эту мысль. Это должно означать, что все мы были любовниками и любовницами друг друга. И снова будем ими. И мы с вами также.
Она начала розоветь, едва заметно, под стать стенам.
— Не знаю, как вы вошли сюда, — проговорила она. — Но теперь уходите.
Выйдя из кабинета, он поставил мальчика на пол и опустился перед ним на колени.
— Ты можешь выманить ее оттуда? — спросил он. — И подержать здесь некоторое время?
Мальчик открыл дверь. Каспер стоял на коленях за дверью.
— Я хочу писать, — сказал мальчик. — Папа ушел без меня. Я сейчас описаюсь.
Женщина не двигалась.
— Можно я пописаю в горшок с цветами?
Каспер услышал, как он расстегивает молнию на штанишках. Женщина отодвинула стул.
— Я отведу тебя в туалет.
Они исчезли в конце коридора. Каспер проскользнул внутрь.
Книги, которые она сдвинула, оказались подробным атласом Копенгагена и каким-то справочником вроде адресной книги.
Позади письменного стола стояли маленький сканер и ксерокс, они были включены. Он скопировал оба разворота, сложил копии и засунул их в карман. Где-то в туалете спустили воду. Он вышел в коридор и пошел навстречу женщине и ребенку. Женщина была бледна. Он взял мальчика за руку и пошел к лестнице.
— Я позвоню, чтобы вас проводили к выходу, — сказала она.
Дверь в ее кабинет закрылась.
Каспер подмигнул мальчику. Приложил палец к губам. Вылез из ботинок и, пройдя на цыпочках в носках по паркету-ёлочке, приложил ухо к ее двери.
Она набирала какой-то номер телефона. У каждой цифры есть своя высота тона, очень тонкий слух смог бы различить и номер, который она набирала, и голос, который ответил ей на другом конце провода. Его слух был неспособен на это.
Но он услышал ее шепот.
— Он был здесь, — прошептала она. — Только что ушел.
Ей что-то ответили.
— Есть в нем что-то опереточное, — продолжала она. — Этакий герой-любовник. Я его выгнала. Он убрался отсюда.
Каспер на цыпочках вернулся к мальчику. Надел ботинки.
Охранник из стеклянной будки стоял у них за спиной. Каспер поднял мальчика на руки. Стеклянные ворота открылись автоматически.
Они были на свободе, город звучал лучше, чем раньше, — может быть, мы на самом деле всегда слышим только наше собственное настроение?
— Почему ты не пошел на тихий час? — спросил Каспер.
— Я не могу лежать тихо, — ответил мальчик.
— Почему не можешь?
— Не знаю. Они пытаются понять почему. Может быть, я DAMP. [33] Или у меня вода в голове.
33
Deficit in Attention, Motor control and Perception — дефицит внимания, моторного контроля и восприятия (англ., мед.).
Некоторые дети — никакие и не дети вовсе, они настоящие старички. Каспер впервые услышал это двадцать лет назад. Некоторые дети — какие-то древние души, покрытые тонким лаком инфантильности. Этому мальчику было, по меньшей мере, двенадцать веков, он звучал подобно лучшим творениям Баха. Каспер поднял его и поставил за ограду.
— Ты был хорош, — сказал он. — Для пятилетнего. С водой в голове.
— Шестилетнего, — поправил мальчик. — Мне уже шесть. И хвалить детей — это правильно. Но наличные тоже не повредят.