– А как же иначе, после стольких лет.

– Лет? Но вы ездите верхом. То есть ездили, когда я… когда я встретил вас.

– О, у меня отлично работают колени и верхняя часть ног. Мне нужна помощь, чтобы сесть в седло и спешиться, но потом я сижу в седле не хуже других. Эффи говорит, что скоро я смогу совершать короткие прогулки верхом, если в ваших конюшнях найдется подходящая кобылка.

– Не найдется, так я куплю.

– Я знаю, что вы благородный человек. Рад, что вы стали моим братом. – Юноша протянул руку, Йен пожал ее, думая, что в положении главы семьи есть нечто большее, чём ему представлялось раньше. Теперь у него появился брат, которого он не сделал калекой. Он с радостью наблюдал за тем, как Трой вышел в холл и начал подниматься по лестнице.

Настало время проститься с гостями, и Йен забыл о Трое и о своих обязанностях, о том, что его сестра удалилась в сад позади дома в обществе еще большего повесы, чем когда-то был сам Йен, что его мать хлопает ресницами, беседуя с капитаном – дядюшкой Афины, что кузен Найджел слишком внимательно рассматривает свадебные подарки. Он мог думать только о своей молодой жене.

О своей Афине.

Его Афине.

«Моя!» – кричало его тело. Если этого не слышали весь мир и Афина, они могли видеть, как его звездный дирижер готовится махнуть палочкой хору, и хор запоет «Аллилуйя». Он плотнее запахнул полы халата с кашмирским узором и прошел через дверь, соединявшую его комнату с комнатой Афины, после того как она отозвалась на его стук. Большую часть свадебных букетов принесли в ее комнату, так что теперь она походила на садовую беседку, и запах в ней стоял, как в садовой беседке, а его жена была главным цветком счастливого садовника.

Садовник – это он. У него есть жена. Он женатый человек, подумать только. Сколько времени пройдет, подумал Йен, прежде чем он привыкнет к такому повороту в жизни. Год или два. Или ночь или две, с такой женой, как Эффи.

Если Афина была красива в розовом атласе и кружевах, нельзя выразить словами, как она выглядела, одетая в кремовую дымку, называемую халатом. Паутина, кажется, более весома. Йену не терпелось увидеть, что находится под этим газом, и тут он понял, что ждать ему незачем. Свеча, стоявшая на прикроватном столике, обрисовывала прекрасную фигуру Афины, не скрывая темного пятна между ног. К несчастью, свеча также осветила темные круги у нее под глазами.

– Вы устали, Афина? Может быть, ляжете спать? Все происходило в такой спешке, и вы сотворили множество чудес. Вы заслужили отдых. – Его тело запротестовало, но он предпочел вести себя как джентльмен, а не как распаленный жеребец. Он все еще держал руку на дверной ручке вместо того, чтобы протянуть ее и заключить Афину в объятия. Он знал, что ни за что не отпустит ее в эту ночь.

Афина торопливо села за туалетный столик, взяла расческу, которую ее посмеивающаяся горничная бросила там, прежде чем уйти, и принялась расчесывать волосы. Потом поняла, что они уже расчесаны, и передвинула тарелочку со шпильками, лишь бы не смотреть на его голые икры.

– Как вы добры! Я немного устала. То есть я не очень устала, если вы хотите…

– О, я хочу. А вы?

– Я… ах, Боже мой, я рассыпала шпильки!

Он вошел в комнату, наклонился и подал ей горсть шпилек.

– Вы волнуетесь?

Волнуется ли она? Она с трудом держала в пальцах тарелочку.

– Я… – Она хотела солгать, но потом передумала, потому что по ее дрожащим рукам он все равно увидел бы, что она лжет. – Да, немного.

– Это хорошо. Я тоже волнуюсь.

– Вы? О чем вам волноваться? Ведь вы знаете, что нужно делать.

– Ах, но я не знаю, как вам угодить. Я понял, что это гораздо важнее для меня, чем я полагал.

– Но я уверена, что вы во всем разберетесь. Ведь вы умеете очень хорошо целовать.

– Вот как? – Он поднял ее ногу, отчего шелковый халат сполз вниз, и поцеловал, проделав губами дорожку вверх к колену.

– О да! – Она теперь дышала чаще, а ведь он всего лишь поцеловал ее ногу. Кто бы мог подумать? – А вот я…

– Хм-м?.. – Теперь он целовал выше, в бедро.

– Я понятия не имею, как угодить мужчине.

– Вы прекрасно мне угождаете, дорогая. – Теперь его руки гладили ее выше, а за руками последовал поцелуй.

Афина вскочила, едва не опрокинув его навзничь. Он встал и положил последние шпильки на стол.

– Хотите, чтобы я подождал? Я подожду, если нужно, но мне очень не хочется ждать.

Она видела в его глазах желание, а также спереди, в выпуклой части его халата. Афина облизнула губы.

– Нет, я не хочу это откладывать. Хотя мы можем проделать все…

– В другой день? Вы побеседовали с моей матушкой, не так ли?