– Черт знает, что вы говорите. – Йен зарекся драться на дуэли, но его распутный друг и его сестра? – Гром и молния!

– Вот именно.

К нему подошел начальник пожарной команды, и после разговора с ним Йен остался обуреваемый множеством разных мыслей – пожар, сестра-беглянка, собственные ноющие ноги, не говоря уже о крушении его личных планов. Он посмотрел на причину одного из его страданий и увидел, что она спорит с братом, а потом направляется к входной двери. Эта дурочка возвращалась в дом, где неизвестно сколько дыма, а может быть, еще где-то и горит.

Он перехватил ее в дверях.

– Куда это вы направляетесь, хотел бы я знать?

– Наверх. Кажется, Рома не пошла за Троем. Ведь она не слышала, как ее звали.

– Ничего с собакой не случится. Сейчас пожарные прочесывают дом, проверяют, не тлеют ли где-нибудь искры.

– Рома не подойдет ни к кому из них. Вы же знаете, что скорее она набросится на их сапоги.

– Значит, подождем, пока можно будет войти в дом.

– Она может задохнуться и умереть.

– Если она что-нибудь соображает, она спрячется под кроватью. Дым поднимается вверх.

– Думаете, собака это знает? И потом, она наверняка испугалась.

– Допустим. Но прошу прощения – в дом вы не войдете. Это очень опасно.

К ним подошел, ковыляя, Трой.

– Тогда пойду я. В конце концов, это моя собака. Дело принимало нелепый оборот – хилый мальчик на костылях, поднимающийся наверх в охваченном огнем доме. Это было почти так же смешно, как мысль о том, что Йен позволит своей жене пойти за этой дворняжкой.

– Не мелите вздор. Я пойду, черт побери!

– Вы босой, – заметила Афина. – У меня хотя бы хватило ума найти комнатные туфли.

– Вы не пойдете, и все тут, – сказал он, повернулся и пошел, взяв у лакея мокрую салфетку, чтобы закрывать ею лицо.

Дым по-прежнему был густым. Собака может задохнуться. Йен поспешил наверх и остановился на первой лестничной площадке, чтобы отдышаться. Вниз спускался пожарный, неся в руках ведро с водой и топор.

– Не ходите наверх, милорд, – предупредил он. – Мы нашли еще одно возгорание и открытое окно на кухне. Огонь может подняться по стенам, загорятся стенные панели или обои. Или ковры.

Йен выругался, поклявшись, что мерзавец, который все это устроил, будет вздернут на виселице. Один раз за все, что он поджег. И один раз за каждого члена семьи Йена, который мог погибнуть. И за Афину.

Он шел наверх. В коридоре было так дымно, что он почти ничего не видел, несмотря на свечу, которую держал в руке. Он кашлял, глаза жгло, ногам было больно. Он остановился у своей комнаты и обнаружил на умывальном столике кувшин с водой и таз. Налил в таз воды, погрузил в него лицо, потом носовой платок и нашел ботинки.

Он вышел из комнаты, считая на ходу двери, чтобы найти комнату Троя, – и столкнулся с Афиной.

– Проклятие, зачем вы пришли сюда?! Я вынесу вашу дурацкую псину.

– Она вас не любит.

– А я не люблю ее. Но все равно вынесу.

– Я помогу.

Поскольку она уже вошла в комнату, ему оставалось лишь последовать за ней, а потом протянуть ей мокрую салфетку:

– Прижмите к лицу.

Афина так и сделала и перестала кашлять, хотя в этой комнате дым был гуще, чем в коридоре. Должно быть, она находится как раз над тем местом, где горело, подумал Йен, пытаясь отыскать в темноте собаку. Он поймал себя на том, что зовет глухую Рому, но это проклятое создание могло находиться где угодно.

– Она под кроватью, но не шевелится! – крикнула ему Афина. – Не знаю, жива она или нет, но не могу до нее дотянуться.

– Не мешайте. – Йен лег на живот рядом с ней. Он видел темную груду, но тоже не мог дотянуться до нее. Воздух под кроватью был чище, чем наверху.

– Господи! – Афина заплакала. – Если она умрет, Трой никогда не простит себе, что оставил ее здесь.

Все эти дни Йен постоянно чувствовал свою вину. Нельзя, чтобы мальчик тоже жил с ощущением своей вины. Йен попробовал вытянуть руку как можно дальше.

– Она жива, – сказал он. Теперь из пальцев его рук шла кровь, как из пальцев ног. Он вылез из-под кровати, схватил лежавшее на ней одеяло и обмотал им руки, а потом сунул их под кровать, взял собаку за ошейник и вытащил, а та рычала, кусалась и пыталась уцепиться когтями за ковер на полу. – Глупая тварь, – кричал Йен, – если ты еще раз меня укусишь, клянусь, я брошу тебя здесь подыхать!

– Прошу вас, не делайте этого. Она просто перепугана. В таком дыму она не может распознать вас по запаху.