– Да, – кивнул человек. – Мне сказали, что ты хотел меня видеть.

– Верно, – подтвердил Кукольник, распахивая дверь пошире и делая жест, приглашающий человека войти.

Над горизонтом уже нехотя вставало солнце, когда Моркасл, Гермос и Мария начали карабкаться по косогору к Карнавалу. Великан нежно поддерживал слепую под руку, а ее невидящее лицо было устремлено к земле. Их путь пролегал через высокую траву и вереск, которые пахли медом и свежестью, что, естественно, было гораздо приятнее гнилого и затхлого запаха болота. Впрочем, ни один из троих не замечал перемены, ибо мысли их по-прежнему были прикованы к гибели Панола и Банола и лесу могил, обнаруженному неподалеку от Карнавала.

– Я до сих пор не могу поверить, – произнес Моркасл уже в третий раз, отирая пот со лба дрожащей рукой.

– Да, в это трудно поверить, – согласилась Мария, покрепче вцепляясь в руку великана.

– Я имею в виду, что там сотни…, сотни могил, – продолжил Моркасл. – Даже если бы он убивал каждую ночь по человеку, это заняло бы у него не меньше года, чтобы наполнить целый лес мертвыми телами.

Мария покачала головой:

– Больше. На некоторых могилах уже выросли не только трава, но и кусты, значит, прошло три-четыре года.

– И его никто никогда не поймал, – добавил Моркасл с содроганием. – Наверное, и у нас нет никаких шансов.

Мария поправила пуговицу на блузке:

– Мы найдем его. Зло само выходит наружу.

Гермос остановился как вкопанный, потрясенно глядя на слепую.

– Именно так говорит Кин-са!

– Лошадиный бог? – пробормотала Мария. – Думаю, я слышала это в сказке, которую мне читал отец. В сказке про Зайца связанные уши.

– Мне тоже необходимо ее прочитать! – объявил Гермос.

Наконец троица достигла вершины горы в нескольких метрах от лаза в заборе. Теперь низина расстилалась у их ног.

Моркасл старался попадать в ногу с великаном.

– И зло и добро – они снаружи. А потому – есть ли у нас шансы?

Мария уже открыла рот, чтобы ответить, но остановилась и прислушалась. Вдали раздавался, нарастая, какой-то гул.

– Что это за шум? – спросила она.

Моркасл повернулся в ту сторону, откуда раздавались непонятные звуки. Они явно слышались со стороны дороги, ведущей в Л'Мораи.

– О нет! – прошептал он в отчаянии. Теперь было понятно, что шум – стук копыт по плохо утрамбованной дороге. Щурясь на ярком рассветном солнце, Моркасл рассмотрел большую черную фигуру, приближающуюся к ним по траве. Судя по виду лошади и блеску пуговиц на одежде всадника, это был жандарм. – Патруль, – вскрикнул Моркасл. – Кто-то сообщил, что мы вышли за пределы Карнавала. Мы пропали.

– Может быть, не все еще потеряно, – отозвалась Мария. – Может быть, закон отменят, если мы покажем могилы.

– Еще один, – показал великан в другую сторону. С противоположной от города стороны к путникам приближался галопом еще один всадник. – Будем бороться, если сможем, – добавил он, выступая вперед.

Моркасл бросил на великана сосредоточенный взгляд, вздохнул, нагнулся и вынул из ботинка небольшой кинжал, вытер его о траву и тоже принял боевую стойку, чтобы достойно встретить всадников.

Теперь обоих людей на лошадях было хорошо видно, один двигался несколько быстрее другого. На нем был серый камзол, серый шерстяной плащ и фуражка. Левой рукой он придерживал поводья лошади, а правой сжимал саблю. Конь красиво рассекал высокую траву. Наконец, приблизившись, жандарм дернул за поводья, остановил коня и грациозно спрыгнул на землю. Кожа на его правой аккуратно выбритой щеке была такой красной, будто он обжегся, а глаза подозрительно сверкали, пока он переводил взгляд с Моркасла на Гермоса и Марию. Второй жандарм, у которого была более светлая одежда, тоже спешился.

Маг преклонил одно колено и протянул руку.

– Как приятно, что люди Совета всегда под рукой, когда в них есть нужда, – провозгласил он, вставая.

Жандарм вытянул саблю, и указал ею на Моркасла.

– Что вы – уроды – делаете за пределами Карнавала?

Стараясь сохранить улыбку, Моркасл ответил:

– Мы обнаружили убийство, множество убийств – тела погребены в лесу – и мы собирались позвать вас, чтобы показать могилы. Пойдемте.

Он сделал знак жандармам следовать за ними. Тут жандарм резко ударил Моркасла по ноге, и тот растянулся во весь рост на земле, пачкая в грязи шелковую рубашку. Когда Моркасл попытался подняться, с его губ уже исчезла улыбка. Жандарм подошел к магу и склонился над ним. Острые зубы блеснули из-под приоткрытых губ, когда он коснулся саблей шеи Моркасла.

– И в лесу побывали, да? Степи и болота вам не хватило?

– Эй, Фэссау, у этих уродов довольно испуганный вид, – заметил второй жандарм, помахивая саблей в сторону Гермоса и Марии.

– Послушайте, добрый человек, – просительно проговорил Моркасл. – Мы нашли в лесу целое кладбище могил. Сообщите об этом своему капитану, и он наверняка представит вас к новому званию. А сейчас уберите саблю от моего лица, – потребовал маг, отталкивая клинок.

Фэссау усмехнулся и приставил острие сабли к сердцу Моркасла, прорезая его плащ и рубашку.