Тор, покраснев, попытался освободиться.

– Скажи мне, кто это? – насмешливо предложил Антон.

– Это будет нетрудно, – отозвалась Мария. – Это мужская рука, но кожа такая мягкая, будто он целый день ходит в перчатках. Ясно, что парень, которому принадлежит рука, ленивец и не занимается настоящей работой. Наверное, он арлекин!

– Она поймала тебя! – воскликнул мужчина с языком ящерицы.

Акробат в голубом трико заметил:

– Хорошо, что я на этот раз не стал делать ставку.

– К тому же, – продолжала Мария, – у тебя плотная ладонь и короткие пальцы, значит; ты невысокий и упитанный. Я бы подумала на арлекина Герикола, но он уехал три недели назад. Пушистая шерсть на запястье говорит о том, что, возможно, ты сын обезьяны. – Она подняла голову и устремила слепой взгляд на арлекина. – Значит, ты Тор Васалбааб. Тор раздраженно вздохнул:

– Я просто убит, Мария.

Его дружки, посмеиваясь над проигрышем приятеля, похлопывали Тора по плечу.

– Придется тебе сделать маникюр, а Тор?

Шут стал смеяться со всеми и попытался отнять у слепой руку, но она не отпускала ее.

– Ты что это пристаешь ко мне, Мария? – спросил он. – Я хочу получить назад свою руку.

Мария сжала губы и слегка покраснела.

– Раскошеливайся, Тор.

Улюлюканье и свист раздались из группки, окружавшей стол. Громче всех кричал Антон:

– Лучше делай так, как она хочет, Тор. Не забудь, она еще и метательница кинжалов.

Мария холодно улыбнулась.

Дрожа от злости, Тор поставил ногу на стол и достал из ботинка монету. Он высоко поднял ее, чтобы все увидели деньги, и заявил:

– Может, я и не буду платить, тогда я "могу держать эту очаровательную ручку весь остаток вечности.

Подбородок Марии потяжелел, и она усилила хватку.

– Хорошо-хорошо, – засуетился Тор, бросая деньги в шляпу. Мария отпустила его, и он отошел, потирая руку, на которой остались заметные красные отпечатки.

– Кто следующий? Кто еще? – выкрикнул Антон.

Тут сквозь толпу протиснулась воронообразная фигура в черном плаще. Человека, который сел напротив Марии, окружал темный ореол, и толпа замолчала. Костлявой рукой человек бросил золотой в угодливо подставленную шапку.

Голос Марии стал неожиданно серьезным:

– Мне не нужно брать твою руку, чтобы узнать, кто ты, Кукольник.

– Не сомневаюсь, – последовал ответ. Кукольник сделал всем жест отойти. – Я хочу поговорить с Марией.

Антон подхватил шляпу, вынул деньги и смешался с остальными зрителями. Через три удара сердца вокруг уже никого не было, и Мария с Кукольником остались за столом вдвоем.

– Хорошо, – констатировал Кукольник. – Теперь мы спокойно можем поговорить. – Он вынул из кармана маленькую фигурку женщины с черными как смоль волосами, в красной шелковой кофте и черной шерстяной юбке. Глаза куклы были закрашены белым. Следом за ней из кармана появился деревянный брусок, и Кукольник усадил игрушку на столе точно так, как сидела Мария.

– Жандарм сказал, что вчера в твоем вагончике что-то произошло, – начал он.

Мария механически водила пальцем по ровному краю тарелки.

– Нашли мертвое тело, – сказала она. – Никаких неприятностей, если верить жандарму.

– Сарказм, – прорычал Кукольник, беря куклу за руку и воспроизводя монотонное кружение пальцев Марии. – Это именно то, что сначала привлекло меня к тебе, дорогая. Ты умнее, гораздо умнее остальных моих артистов. Поэтому-то тебе надо было немножко подумать, прежде чем звать жандармов. Тебе следовало бы помнить, что я сам слежу за своими артистами и что я представляю их интересы перед Советом Л'Мораи. Ты должна была бы сообразить, что жандарму глубоко плевать на уродов.

– Да, – согласилась Мария, приглаживая черные волосы. – В следующий раз, когда ты будешь говорить перед Советом, не забудь упомянуть о том, что жандарм уничтожил улики преступления.

– Обязательно, – отозвался Кукольник, проводя игрушечной рукой маленькой Марии по ее искусственным волосам. – Значит, офицер отказался признать убийство, да? Сказал, что это несчастный случай? – Кукольник кивнул сам себе и продолжил, обращаясь к игрушке на столе:

– Жандармы заботятся только о гражданах Л'Мораи – нормальных людях, а не об уродах.

– В следующий раз я буду об этом помнить.

– Конечно, будешь. Нам надо решать проблемы Карнавала самим. Борго убили, ты знаешь это не хуже меня… Возможно, его убил нормальный человек. Нам никогда не добиться справедливости от жандармов или судей. У них есть толстая книга законов Л'Мораи. Тебя могут посадить в тюрьму только за то, что ты нахмуришься вслед свободному гражданину. Но уроды – не граждане, а значит, убить урода – не преступление.

Мария вздохнула, складывая руки на груди.