– Мне очень жаль, – отозвался Гермос слишком быстро, потом встал и подошел к выходу из палатки, вглядываясь в черноту ночи. – Ты знала Борго?

– Все знали Борго, – ответила Мария, вспомнив, каким было на ощупь лицо карлика. – Он был гравер, как ты. Правда, каменщик. Много-много лет назад, когда я только попала сюда, он вырезал мне из кварца очень красивое маленькое деревце. Оно было таким замечательным, что на нем можно было потрогать каждый лист. Он сказал, что раз я никогда не увижу деревьев, я должна чувствовать, какие они.

Мария встала с кровати и направилась к великану, стоящему на пороге. Она медленно шла, держась за холщовые стены палатки, пока не добралась до него и не остановилась рядом. Гермос молчал, медленно моргая.

– А что ты делаешь тут – на Карнавале? – поинтересовалась она.

– Я очень высокий, – просто объяснил он.

– Я знаю, – рассмеялась она. – Но что ты делаешь?

Великан почесал голову костлявой рукой.

– Я поднимаю на плечи детей, чтобы они могли рассмотреть весь Карнавал.

– Поднимаешь, чтобы они могли видеть, – грустно повторила Мария, скрестив руки на груди. – А как выглядит Карнавал с такой высоты? Он красивый?

Глаза великана потемнели, пока он вглядывался в скопище будок и павильонов – холщовые и металлические крыши, множество огней и огоньков вокруг во тьме.

– Да.

На дорожке возле палатки раздались тяжелые шаги. Гермос отступил, пропуская в палатку жандарма, который нес впереди себя лампу. Желтый огонь упал на две фигуры, и на стене возникли две тени – Марии и огромная тень великана. Жандарм испуганно вздрогнул, а потом, прикрыв рукой глаза, оглядел пару.

– Уроды, – пробурчал он с облечением.

Мария, отступая назад и садясь на диван, ответила:

– Да, мсье, пара уродов с чуткими ушами.

Жандарм вспыхнул, а потом наклонился, ставя лампу на пол. Он пригладил усы и снял с головы фуражку.

– Простите меня, мадам.

– Не стоит так прихорашиваться, – заметил Моркасл, который вошел в палатку вслед за жандармом. – Она слепая.

– Слепая? – удивился жандарм. – А где же палка?

– Я знаю Карнавал так хорошо, как никто другой, – ответила Мария. – Мне не нужна палка.

Будто не слыша, жандарм повернулся к Моркаслу.

– Слепая? Мне показалось, что ты сказал, что есть свидетель.

– Да, – подтвердила Мария. Поворачиваясь к кровати, на которой она сидела, офицер рявкнул:

– Как ты можешь быть свидетелем?

– Судя по вашему голосу, вы на дюйм выше Моркасла. Судя по шагам, я бы сказала, что вы весите четырнадцать стонов. Я чувствую запах масла от ваших волос и узнаю голос из сотен других, – холодно ответила Мария. – Если бы вы были убийцей, я бы опознала вас.

Жандарм, почти побагровев, вынул из кармана ручку и бумагу.

– Расскажи мне об убийстве. Где это случилось?

– В моем вагончике, – ответила молодая женщина спокойно. – Когда я пришла, чтобы забинтовать ногу, тело уже было там.

– Чье? – спросил худой жандарм, что-то помечая на листке.

– Карлика, – ответила Мария. – Еще одного урода, как мы все.

– Борго – шпагоглотатель, – перебил ее Моркасл.

Офицер поднял голову и крякнул:

– Шпагоглотатель, да? Рискованная профессия. А оружие убийства?

– Шпага, – ответил Моркасл, приглаживая усы и глядя на жандарма так удивленно, как будто по-иному и быть не могло.

Офицер пораженно замер, перестал писать и полез в карман форменной куртки. – Шпага?

– Да, – нетерпеливо подтвердил волшебник.

– Дайте мне подумать, – сказал жандарм, складывая руки на груди. – Шпага прошла прямо через горло…

– И вышла через желудок, – раздраженно закончил волшебник. – Но это не несчастный случай.

– Неужели? – съязвил жандарм, стукая каблуками. – Еще бы, как могла шпага попасть в горло шпагоглотателю?

Мария встала и подошла к жандарму.

– Моя комната вся залита кровью, и я вспугнула кого-то, очевидно, убийцу. Он был выше среднего роста, тяжелый – стонов шестнадцать весом. Рабочий, судя по запаху. И главное – вы можете найти там отпечатки пальцев и следы.

Отступая к выходу из палатки, жандарм натянул белые перчатки.

– Посмотрим.

Моркасл остановился на пороге домика Марии, сдерживая гудящую толпу артистов и наблюдая за тем, как жандарм в черном плаще осматривает место преступления. Даже исключая тот факт, что все кругом было в крови, комната имела жуткий вид: занавески были сорваны, стул возле раковины валялся на полу, дверь висела на одной петле, одежда, упавшая с вешалок и крючков на стене, валялась под ногами, простыни были сбиты с матраса. И естественно на кровати лежал труп.