– Отойдите от тела, – приказал офицер, отстегивая от пояса шпагу, – а то мне придется вас оттащить.

– Нет, – запротестовал Гермос, протягивая длинную костлявую руку, чтобы оттолкнуть офицера от Марии.

Пока великан и жандарм боролись, внимание мальчика отвлекла корзина, возле которой остановился второй жандарм. Ребенок видел окровавленный затылок и половинку дыни. Пальцы жандарма что-то искали на затылке волшебника, он развел в сторону волосы и замер.

Там было две татуировки – красная и черная.

Человек тяжело вздохнул, вынул из кармана ножик и аккуратно вырезал татуировки, оглянувшись, не видел ли кто-нибудь, что он сделал. Он спрятал кусочки кожи в карман, а потом встал и объявил:

– Убийства не было. Это несчастный случай. – Он ударил ногой по гильотине, и нож снова опустился на плаху.

– Вот так-то! – радостно отозвался второй жандарм, вырываясь из жилистых рук великана. – Несчастный случай! А теперь катитесь-ка или нет – лучше помогите мне, а то я вас арестую!

И тут возле мальчика появился третий офицер, который сказал:

– Давай-ка, парень, проваливай, тебе здесь не место.

– Пока они не уйдут, я тоже останусь тут, – ответил мальчик, хватая светловолосого офицера за руку.

– Не стоит, – отозвался он. – Они друзья погибшего. У них есть право находиться рядом с ним.

Мальчик не ответил, пытаясь вырваться. И тут лицо офицера осветилось.

– Ага, я узнал тебя! Ты сын мясника!

Один из углов палатки был отделен от всего помещения занавесом для личных нужд Кукольника. В центре комнаты висели две тусклые масляные лампы, которые едва освещали дубовый стол и окружавшие его стулья. В углу было бы светлее, если бы окна впустили утренний свет, но дневной свет был непереносим для Кукольника, который сидел за столом, ковыряясь в утреннем завтраке. Впрочем, успокоил он себя, Мария не заметит, что в комнате темно.

Занавеска отдернулась и появилось очаровательное слепое лицо Марии.

– Доброе утро, Кукольник. Мне нужна помощь. – Голос ее дрожал от страха и скорби.

– Да, – согласился мужчина, едва видимый в необъятном плаще. Он достал куклу, изображавшую Марию, усадил ее перед собой на стол. – Я знал, что тебе понадобится моя помощь. И ты теперь это тоже поняла.

Мария проскользнула сквозь щель между занавесками. На ощупь добралась до стола и села напротив Кукольника.

– Я знаю, что ты всего час назад вернулся из Л'Мораи, но у нас есть ужасные новости…

– Моркасл мертв, – закончил за нее хозяин Карнавала. – Знаю. – Он поменял позу куклы, теперь игрушка находилась недалеко от слепой, и та могла бы коснуться ее рукой. Свет лампы, падая на куклу, рисовал на столе причудливую тень. – Тебе кажется, что вы обвинили невиновного человека, не так ли?

Слепая покраснела. Первый раз Кукольник видел выражение стыда на ее красивом лице.

– Надо поймать убийцу, – сказала она. – Нам придется оправдать Доминика.

Кукольник протянул руку и одним движением пальца перевернул куклу, которая стукнулась слепым лицом об стол.

– Ты ошибаешься, моя дорогая. Тебе не надо ничего делать. Ни-че-го. По крайней мере – тебе лучше ничего не делать. Я думал, что тогда – в первый раз – достаточно ясно дал тебе это понять. Я говорил, что поймаю убийцу за вас.

– Но убийства продолжаются, – возразила Мария. – Теперь умер даже Моркасл.

– Ты не можешь ждать справедливости от Совета Л'Мораи. Я тебя предупреждал. Ты гораздо страшнее для них, чем любой убийца.

Щеки Марии еще больше покраснели, но теперь это была краска гнева, а не стыда.

– И что же мы должны были сделать? Мы же думали, что схватили убийцу!

– Вы просто должны были его убить, – отозвался Кукольник, – даже если бы он оказался невиновным, счет бы сравнялся. Смерть за смерть.

– Тогда бы мы сами стали убийцами, – отозвалась Мария.

– А теперь посмотри, что случилось. – Кукольник взял куклу и сложил у игрушки ноги и руки, подогнул колени и поставил ее так, будто она стояла в молитве. – Я говорил тебе, что справедливость в цирке – мое дело. Я говорил тебе не лезть в это дело. А теперь невинный человек приговорен, а убийца получил лицензию на продолжение своих страшных дел. И в результате – погиб волшебник.

Мария отвела слепые глаза, но Кукольник успел заметить пробежавшую по щеке слезу.

– Я предупреждал тебя, чтобы ты не вмешивалась, но ты не послушалась, – он понизил голос. – Ты одна отдернула много занавесов, увидела за ними жестокость, и поняла, что еще много покровов осталось. – Он опустил кулак на голову маленькой куклы, которая изображала слепую Марию, и давил, давил, пока она не распласталась по столу. – Не отдергивай следующий занавес, Мария. На то есть свои причины. Доверься мне, и я спасу тебя и твоего друга-великана от этого убийцы. Если ты отдернешь занавес…