Наблюдая за ним, Моркасл бесцельно отряхивал землю с брюк на коленях. Заметив, что по щеке девушки катится одинокая слеза, он подошел к ней поближе и прижал к себе. Она прижала лицо к его широкой груди, а Моркасл устремил взгляд вдаль поверх ее черной как смоль головы.

– Прошлым вечером у нас было одно убийство. Теперь – три, – сказал маг, глядя на могилы. – Что мы будем делать?

– искать убийцу, – ответила Мария, сжимая кулаки. – Найдем и приговорим его. Мы приведем сюда жандарма. Они не могут наплевать и на это.

Некоторое время все молчали, будто Мария выразила общую мысль. Наконец Моркасл вынул из рукава платок и подал его слепой со словами:

– Пока Гермос хоронит наших друзей, я посмотрю, нет ли каких-нибудь следов, чтобы узнать, куда пошел убийца.

Моркасл поднялся и через несколько шагов вышел из освещенного круга, ноги все время увязали в свежевскопанной земле. Шагов через тридцать он уткнулся в какую-то березу и остановился, прислонившись к дереву. Рука сама собой теребила усы, пока он покачивал головой.

– Я не жандарм, – бормотал он, поднимая брови. – Тела, кости, кровь…

Оттолкнувшись от дерева, он оглянулся на свет между деревьями.

Брови мага снова взметнулись в изумлении. Теперь, когда его глаза привыкли к полумраку, он увидел не меньше семи других могил под деревьями. Холмики уже скрывала трава, но это все равно были могилы. Холодный пот залил лицо Моркасла, и он стал оглядываться, чтобы понять, сколько же могил было вокруг. Глаза буквально вылезли у него из орбит – кругом были холмики захоронений.

– Черт возьми! – воскликнул он, приникая снова к дереву. – Черт возьми!

– Что там? – услышал он голос Марии.

– Тут есть еще, – крикнул он, возвращаясь бегом к товарищам. – Лес полон могилами.

Гермос поднялся с колен и, отряхивая руки, бросился навстречу магу. Изумление исказило его черты.

– Посмотри! Вот! Вот! И вот! – показывал Моркасл во все стороны.

Гермос похолодел и, взяв один из кинжалов Марии, ринулся в лес. Добравшись до ближайшего холмика, на который показывал Моркасл, он встал на колени рядом с ним и начал рыть ножом землю, потом взял другой рукой второй нож и стал копать двумя. Рыхлая земля хорошо поддавалась. Вскоре кинжал наткнулся на что-то твердое. Отбросив нож, Гермос принялся работать пальцами. Запах гниения ударил ему в ноздри.

Еще одно тело.

– Великий Кин-са! – прошептал великан.

Моркасл, стоявший рядом с великаном, вглядывался в яму широко открытыми глазами, потом он отступил назад, судорожно глотая.

– Надо больше света, – выдохнул он.

Маг вернулся к могиле Панола и Банола, помог Марии встать и взял фонарь. Они вдвоем вернулись к новой могиле. Когда они подошли к великану, Гермос уже откопал голову трупа.

– Здесь тоже есть шрам, – пробормотал он, показывая на полусъеденное червями лицо. Левую истлевшую щеку прорезал уродливый рубец, кривя губы в уродливой усмешке. Гермос повернул голову покойника, приподнял на затылке волосы и обнаружил уже знакомый срезанный кружочек кожи.

– И сколько времени уже все это продолжается? – спросил Моркасл.

– Сколько здесь могил? – спросила Мария, вглядываясь незрячими глазами в окружающий лес, как будто что-то могла увидеть в нем.

– Сотни, – покачал головой Моркасл.

– Значит, он убивает уже многие годы, – заметила Мария голосом, холодным как железо. – Артисты Карнавала приходят и уходят. Они показывают свои номера, а потом исчезают. Я всегда думала, что они отправляются на другие карнавалы и ярмарки. Но теперь я начинаю думать, что многие из них погибли.

Гермос встал, было заметно, что великан в настоящей панике. Он забрасывал могилу землей, не переставая молиться своим богам.

– Уверен, что Кукольник должен был заметить, – произнес Моркасл.

– Да, – холодно согласилась Мария. – Уверена, что должен был.

Мужчина нервно вытер тяжелые ботинки о деревянный настил перед входом в Карнавал, потом поднял факел, и взгляд уперся в большую повозку. Когда-то, в те времена, когда Карнавал переезжал с места на место, ее использовали для перевозки животных. Хотя сооружение покрывало множество слоев краски, верхний из которых был черным и блестящим, до сих пор можно было прочитать надпись, когда-то выведенную на стене вагончика, – Экзотические слоны из Кандриллы. Сохранилась и массивная железная клетка, построенная с внешней стороны черных безглазых стен. Огромные каменные колеса, которые должны были выдерживать вес двух-трех бегемотов, давным-давно были сняты и использовались для других целей, но оси до сих пор голо торчали по углам вагончика.

Сзади к вагончику было пристроено множество клеток и хибарок разной формы и величины, и внутри жилище владельца Карнавала, очевидно, должно было быть похоже на бесконечно темные и мрачные катакомбы.

Тяжело вздохнув, человек постучал по черной двери, внутри послышался скрип дивана, торопливые шаги, и дверь открыли. На пороге черной комнаты в черном доме появилась фигура в черном. Отсвет факела тут же вспыхнул в его блестящих глазах.

– Ага, – проговорил Кукольник, слова тяжело упали в ночной воздух. – Рад приветствовать того, кто проделал такой долгий путь из города.