Генри немного отстал от Руиса, продолжавшего экскурсию по исследовательскому комплексу аббатства Санто-Доминго. Джоан, одежду которой прикрывал белый халат, шла рядом с великаном, а за Генри следовал отец Карлос с непроницаемым выражением лица, наблюдая за группой из-под полуопущенных век. Если бы не «глок» тридцать второго калибра в кулаке Карлоса, одетая в белые халаты четверка походила бы на ученых из лаборатории.

Почти до вечера аббат Руис переходил от одной лаборатории к другой, демонстрируя достижения в различных научных областях, от ботаники до ядерной медицины. Взорам гостей предстала даже просторная компьютерная лаборатория, посвященная проекту генома человека. Генри заключил, что в недрах лабиринтов инков катакомбы лабораторий должны были окружать самое сердце аббатства. Он не мог поверить в то, что этот комплекс так долго хранился в тайне.

Джоан задала аббату Руису вопрос, который терзал и Генри:

— Для чего вы нам все это показываете?

Тот кивнул, очевидно, ожидая услышать подобное.

— Как я уже говорил, для того, чтобы добиться сотрудничества с вами. Но еще для того, чтобы подчеркнуть здешний уровень, чтобы вы правильно оценили то, что я вам покажу после. — Аббат обратил потное лицо к Генри и Джоан. — В то время как мне достаточно одной веры, подозреваю, что вам понадобится больше конкретных фактов. Мне кажется, что, как и апостолу Фоме, вам захочется вложить персты в раны Христовы, прежде чем поверить в то чудо, которое вам предстоит узреть.

Генри придвинулся ближе к Джоан, впервые заговорив после более чем часового молчания:

— Чудеса? В первый раз за все время пребывания здесь я слышу от вас о религии. Чем вы на самом деле тут занимаетесь? — Продолжая идти по коридору, Генри обвел рукой комплекс. — Сбрасывая со счетов убийства и похищения людей, каким образом все это увязывается с католической церковью?

Аббат понимающе кивнул.

— Пойдемте. Ответ — впереди.

Хотя в его поясницу был нацелен «глок», Генри сгорал от любопытства. Ученого вовсе не требовалось подгонять к тайне оружием. С чем же он все-таки столкнулся?

Приближаясь к концу коридора, Джоан взяла Генри за руку. В ее глазах тоже светилось любопытство, однако Генри понимал, что она нервничает. Ее ладонь была горячей. Он легонько привлек подругу к себе.

Им преградила путь огромная стена из нержавеющей стали. В середине имелась внушительная дверь, через которую мог бы пройти слон. С одной стороны виднелся дактилоскопический замок и клавишная панель. Не оставалось никаких сомнений в том, что гостей привели в святая святых.

Не оборачиваясь, Руис сказал:

— Этот порог переступали лишь самые преданные. За этой дверью — надежда человечества на искупление и спасение.

Интерес Генри был так велик, что он не решился задавать вопросов, чтобы аббат, чего доброго, не передумал открывать дверь. Ради сохранения этого секрета совершилось убийство, и Генри настроился во что бы то ни стало раскрыть тайну.

Джоан подобным терпением не обладала.

— Зачем вам понадобилось показывать это нам? — спросила она.

Руис так и не оглянулся. Его глаза были устремлены на дверь, а голос охрип от волнения.

— Все ответы — внутри.

Аббат прижал к углублению перстень. Панель загорелась, и он приложил к поверхности левую ладонь, а правой рукой, которую заслонял своим могучим телом, набрал код.

Где-то внутри завращались тяжелые шестеренки, и массивные замки отомкнулись. Аббат Руис посторонился, и перед посетителями распахнулась внушительная, не менее двух футов толщиной, дверь. Наружу выплыл аромат ладана, после стерильных лабораторий показавшийся гостям слишком приторным. Его разносил легкий ветерок, словно в помещении работал кондиционер.

Однако создавалось впечатление, что аббата Руиса не занимают ни этот аромат, ни прохлада. Когда дверь начала медленно раскрываться, дородный монах молитвенно воздел руки.

Затем он перекрестился и торжественно повел всех внутрь. Аббат не проронил ни слова. Генри чувствовал, что заговорить в эту минуту равносильно богохульству, поэтому лишь с интересом осматривался по сторонам.

Когда аббат Руис почтительно переступил порог, сенсоры в помещении включили галогенные лампы. Стало так светло и ярко, словно под землей взошло солнце.

Заметив что-то впереди, Джоан онемела от изумления. Генри, чтобы увидеть тайну этой комнаты, предстояло сначала обойти тучного аббата. В дверном проеме профессор выпустил руку Джоан.

Прохладное помещение занимало не больше двадцати квадратных метров. С жаровен в каждом углу струился фимиам. На всех титановых стенах висели гигантские серебряные кресты в человеческий рост. А с потолка, располагающегося на высоте трехэтажного здания, свисало еще более огромное распятие.

Однако сильнее всего их потрясло то, что находилось под ним. В середине комнаты на резном серебряном алтаре лежала скульптура человека в натуральную величину. Генри подошел ближе. Длинноволосая, в свободном одеянии фигура со скрещенными на животе руками производила впечатление мирно спящего человека. От всей скульптуры веяло спокойствием. Генри приблизился, чтобы лучше разглядеть лицо.