–  Мы уже с тобой ославили монастырь. Если ещё найдётся отравитель…

–  Я найду!

–  Даже если ты не заблуждаешься. Не надо всё это мирянам на потеху.

–  Понял. Тогда я…

–  А ты пойдёшь замаливать свою вину.

–  Замаливать?

–  Иди и исцеляй.

–  А как же мой, моё…

–  Ты узнаешь, когда наступит пора. Тогда, даст Бог, и поговорим. А сейчас - уходи. Мне тоже надо замаливать свою вину.

–  А эти… которые должны были за мной приехать?

–  «Эти»! Нет уже «этих». Всё иди. Постой. Вот твой паспорт. И… с Богом!

Совсем павший духом Максим вернулся и разыскал возле мотоцикла нового знакомого.

–  Ну что, возвращаемся?
– с надеждой спросил тот.
– С этими страстями Господними и без нас разберутся. Знаешь, какой тут шепоток ходит?

–  Подбросите меня до райцентра? Мне бы на поезд…

–  Ну что же, - вздохнул старик - вольному воля.

–  Если бы вольному и если бы воля… - в свою очередь вздохнул Максим.

Теперь за рулём ехал хозяин. В райцентр всё-таки. Могут и правами незнакомца поинтересоваться. На привокзальной стоянке - тесноватой, занятой несколькими добитыми «моторами», они остановились.

–  Вот и вокзал. Он у нас - достопримечательность. Ещё немцы пленные строили. Кстати, -спохватился Иван Васильевич.
– Ты как без денег-то?

–  Да зайцем, как-нибудь.

–  Но у нас тут только дальнего следования притормаживают. Да товарняки. Вот, на, подкожные. Да бери, не жалко. Извини, не знаю, хватит ли, но…

–  Да что вы, спасибо…

–  Бери, сказал! Старших слушаться надо. Ну, бывай. Жаль, что не остаёшься. Запал ты мне на сердце сразу. Прощай!

Славный старик газанул и быстро уехал.

В общий вагон денег хватило до ближайшего краевого центра. Всё это время юноша, тупо глядя на мелькающие в окне деревья, пытался нанизать события и мысли на какой-то единый стержень. Но мысль об убийстве выжигала все остальные соображения. Он сейчас убегал? Зачем? Кто же их? Кто им? Но я? Я то зачем это сделал? Постой-постой. Показать, что «Господь не терпит»? Откуда я-то знаю? И погибли-то не геи. Что я доказал? Зря уехал. Надо бы узнать, кто. Хотя, может, и сами докопаются. А куда я теперь? «Иди и исцеляй». Как там: «Врачу, исцелися сам?» Сам. Через Сама - к девушке? Почему через Сама? Чем ты сейчас занимаешься вообще? По течению событий? Глупость сморозил - и опять по течению. «Глупость». Хорошенькое словечко нашёл. Мякенькое такое.

Он так и уснул, сидя - опершись локтями о столик.

Утром на вокзале Максим рассматривал большую карту железнодорожных путей - искал кратчайший путь к намеченной цели. «Там собралось сейчас много несчастных. Там я нужен. И там узнаю, где ещё» - немного лукавил Максим. Просто от ставшего местом паломничества детского дома инвалидов было рукой подать и до столицы. До отца. Не было денег. Пришлось использовать свои гипнотические возможности.

«Потом у неё из зарплаты высчитают. Да ещё в воровстве заподозрят» - вздохнул Максим, получая билет. Всё же каждое чудо должно быть оплачено. Не тобой, так другими. «Ладно, верну… или отработаю», - опять вздохнул юноша, выходя на привокзальную площадь - время до отправления поезда было вдоволь. Долго искать не пришлось - красномордый страж порядка тут же потребовал документы у обожженного урода в какой-то допотопной нищенской одежде. Уезжая, Максим опять переоделся в цивильное, чтобы не так бросаться в глаза.

–  Куда путь держим?
– поинтересовался сержант, изучая паспорт.

–  В столицу. Точнее, рядом с ней.

–  Рядом, значит. А билет есть? Ага… Действительно, рядом. А не пройдём ли мы, поговорим?

–  Но мне надо…

–  Вопрос теперь только в том, что надо мне. Ну, двигайся.

Дежурка была довольно просторная, но жутко прокуренная.

–  Так вот, дорогой…эээ Максим Леонидович! Никуда вы и не поедите, - заявил мент, усадив Максима за стол.- У нас тут целая серия краж, есть все основания подозревать… не вы ли? Всё из карманов на стол!
– вдруг заорал он.
– Что, глухой?

–  Да нет у меня ничего, господин сержант.

–  Издеваешься, чмо? «Господин сержант». Я для тебя здесь и сейчас

«господин генерал, и господин маршал, и господин Господь бог!»

–  Но чего вы от меня хотите? Чего взъелись?

–  Ну, это другое дело, - вдруг успокоился сержант, наклоняясь через стол.
– Особая примета у подозреваемого. Крестик золотой. Ну, один в один, как у тебя. Шикарный просто при таком прикиде, а? Тебе это надо? Оставь эту улику здесь и езжай себе восвояси.

–  А… Ну, это только с кожей.

–  Можно и с кожей. Тем более - такой. Но тогда уж, не взыщи.

–  Ну откуда, откуда вы берётесь такие? О! Горилла! Всё из карманов! Быстро!
– прожёг Макс душонку сержанта своим взглядом. Тот послушно выгреб всё из карманов, а затем принял стать названной обезьяны.

–  Будешь теперь гориллой, пока человеком не станешь.

–  Ах ты, бля… - зарычал, было, мент.

–  И говорить будешь по - обезьяньи. Теперь сядь и до отхода Московского затихни.