–  И мы… И мы тоже, - кинулись к юноше две других, видимо - жёны исцелённых.

–  Да ладно вам. Да что вы, - смущённо улыбаясь пытался высвободиться Максим. Всё это было искренне со стороны женщин и заслуженно юношей, а поэтому, конечно, приятно.

–  А давайте выпьем за нашего ангела - спасителя!
– прервала массовое лобзание Валентина.

–  Да, молодой человек. Мы просим разрешения выпить за вас. И сегодня и каждый раз в этот день!

–  Да пожалуйста, если…- пожал плечами Максим, радуясь хотя бы освобождению от объятий.

Все сели за стол.

–  Вообще-то нас делегировали. Все бы просто не поместились, - объяснила старшая, разливая по рюмкам коньяк.
– И от имени всех родственников ваших пациентов, да и от них тоже, примите, добрый волшебник, наши самые… нашу самую сердечную благодарность. Будьте и вы здоровы. И пусть будет благословенно ваше имя! За вас, Максим!

Гостьи залпом ахнули по рюмке.

–  А вы как же?
– спохватилась одна из гостей, увидев, что Максим пьёт сок, даже не пригубив из рюмки.

–  Нельзя мне.

–  Вообще?

–  Да, вообще.

Гостьи долго не задержались. Сказав по где- то одинаковому, но прочувственному тосту, они засобирались. " Мы понимаем, что вам надо отдохнуть, поэтому так, на минутку. А то вдруг уедете. Такие целители ведь много где нужны". И, конечно же, осталась Валентина.

–  Вы, давайте, ешьте. И не стесняйтесь. Это же не для гостей. Это мы всё для вас, - кивнула она на стол.

–  Ну да. А вы будете стоять и подбадривать типа: "Кушайте, батюшка, что Бог послал со мной переслал". Садитесь.

–  Нашёлся мне батюшка, - усмехнулась Валентина, садясь напротив Максима. Мелкими глоточками отпивая вино, она затуманенным взглядом смотрела на юношу. Максим уже знал, что значат такие взгляды. И не возражал. Многовато боли и разочарований он перетерпел за последнее время, чтобы сейчас морализировать. А ещё на улице - весна, и ты в своём юном теле. А та взбалмошная девчонка? В общем, целуя восхитительные женские губы, он старался не думать о "той взбалмошной девчонке".

Волна накатила утром. Выйдя из душа, Максим схватился за голову и, застонав, упал на кровать.

–  Что? Что с тобой? Господи, да что же это? Максим, ты меня слышишь?
– всполошилась певица.

–  Ничего-ничего. Со мной ничего.

–  Да какое " ничего"! На тебе лица нет! Это… из-за меня?

–  Глупости какие! Это… это какая-то страшная боль… приближается. Чужая боль. Господи, неужели опять…

Коротко постучав в номер ворвался толстый главврач.

–  Здравствуйте, мадемуазель, - ничуть не удивившись полуодетой Валентине, поздоровался он.
– Товарищ эээ Максим!
– перешёл он к делу.
– Ваш отъезд придётся отложить. С центром согласовано. Вам, мадемуазель, придётся покинуть госпиталь. Всех выздоравливающих уже переводят, ну, в смысле перевозят, в санаторий. Здесь недалеко.

–  Что произошло?
– держась за виски, поинтересовался Максим.

–  Прибывает новая группа тяжёлых. Бензовоз столкнулся с автобусом. Жёны плавсостава. Обширные ожоги, - рассказал главврач, покосившись на певицу.

–  Когда будут здесь?

–  Минут через пятнадцать. Многие - в тяжелейшем состоянии. И… кроме вас… понимаете…

–  Понял я всё, - Максим встал и, запахнув халат, подошёл к окну.

–  Вот и солнца нет, - тоскливо пожаловался он.

–  Со стороны лечсостава будет сделано всё возможное и невозможное, - некстати сообщил главврач.

–  Ну да, облака разгоните, - усмехнулся юноша.

Валентина уже успела сбегать в душ и там же одеться до степени пристойности.

–  Станислав Егорович, вам нужны будут санитарки. Я готова помогать. Безвозмездно.

–  Ваша готовность, конечно, похвальна, - начал было толстяк, но, поняв, что слишком двусмысленно выражается, перешёл на деловой тон.

–  Здесь все и всем будут обеспечены. Есть желание помочь - милости прошу в санаторий. Кстати, и вашего брата - туда же. Вот там добровольцы понадобятся. А здесь, извините.

–  Но Егорович, миленький, - обнаружила звезда более близкое знакомство с главврачом.

–  Нет, Валентина. Не могу. Всё понимаю, но не могу. Ты не знаешь кто за этим стоит. А мне намекнули. Да и понятно. Если ребята там, в море узнают… раньше времени… Понимаете? Всё. Заболтался. Так вы, Максим…?

–  Через десять минут буду.

Когда главврач вышел, Максим быстро оделся и вновь уселся на кровать, сжав ладонями виски.

–  Так ты это чувствуешь?
– присела рядом певица.

–  Да… Знаешь, собака чувствует запахи в тысячу раз более слабые, чем мы. Говорят, что генетически можно такое же обоняние дать человеку. А? И сможет он с таким даром жить?