Единственное, что Раман заметил, – черная кошка была не такой, как все. Иногда казалось, что ее интеллект здорово превосходит уровень обычной кошки. Она реагировала на каждый жест хозяйки и ни на миг не теряла бдительности. Даже когда Элиана спускалась по лестнице, черная котяра, укрытая белокурыми локонами, сидела у нее на плече и пялилась желтыми глазищами на Рамана.

Раман подождал, пока скроются вслед за Элианой все эти твари, оглядел пол вокруг себя и только тогда последовал за хозяйкой.

Лестница была крутой и достаточно широкой, чтобы Раман не царапал стены плечами. Ступеньки были покрыты ковром, но под ним чувствовалась твердость камня. Лестница кончалась маленькой площадкой, всего в квадратный метр, в углу был проем, такой узкий, что в него Раман мог протиснуться только боком, отодвинув тяжелую черную портьеру.

Комната, в которую он попал, была небольшой, стены, потолок и пол – черные. Пол – гладкий, как стекло. Единственным источником света служили сотни свечей, уставленные в шесть ярусов на дальней стене. Как и раньше, Раман не приметил ни малейшего следа ни пыли, ни грязи; воздух был прохладный, чистый и свежий. Ясно, что здесь регулярно убирали. В углублении на потолке жужжал маленький вентилятор.

Две с лишним дюжины кошек, следовавшие за Элианой вниз по лестнице, расселись на полу, некоторые повалились на бочок или на брюхо. На какое-то мгновение они показались Раману обычными кошками, которые ничем, кроме самих себя не интересуются. Но Раман зная, что это не так.

Элиана стояла перед стеной, украшенной свечами. В центр стены был встроен застекленный шкафчик, покрытый черной тканью, который она именовала алтарем. В комнате была масса зеркал и разнообразных емкостей вроде чаш и урн, а также множество прочего товара, который Раман видел наверху, в лавке.

Внезапно Элиана вскинула руки, и пламя свечей стало ярче. Кошки подняли мордочки и принялись умываться, потягиваться и почесываться. И это было только начало.

Элиана сбросила сияющий халат и осталась в черном крошечном бикини. Раман наблюдал за ней со спины. Тело у нее было стройное, пышное, выточенное весьма соблазнительно, но без излишеств. Раман почувствовал, что возбуждается – впрочем, это всегда происходило с ним, когда поблизости оказывалась полуобнаженная женщина.

Зная Элиану, он не сомневался: она обернется к нему хотя бы для того, чтобы убедиться, что он на нее смотрит. Однако обернулась на него не она, а кошка. Устроившись у ног хозяйки, эта черная образина уставилась на Рамана, разинула пасть и зашипела. Он знал, что это предупреждение, поэтому опустился на пол и сел по-турецки, прижавшись спиной к стене. Стоять здесь не разрешалось, само по себе присутствие при священнодействии – великая привилегия. Он должен был сидеть тихо и не шевелясь – до тех пор, пока сеанс магии не будет завершен.

Элиана отбросила волосы за спину и стала что-то напевать. Шагнув к алтарю, она бросила щепотку какого-то порошка в металлический тигелек. Вспыхнуло синеватое пламя, и Элиана разбросала порошок по всем четырем углам комнаты. Напев становился все громче и громче:

– Духи, взываю к вам… Духи, взываю к вам…

Раман вдруг почувствовал, что в комнате распространяется какое-то необычное напряжение, пронизывающее его мозг. Напряжение превратилось в вибрацию, от которой кружилась голова. Если бы он сейчас попытался встать, то неминуемо свалился бы. Ему казалось, что он прирос к полу и не в силах пошевелиться. Ощущения пренеприятные, но ему доводилось переносить их и в прошлом. Элиана говорила, что это побочные эффекты магии.

Теперь она раскачивалась перед алтарем и распевала во весь голос, звеневший, как золотой колокольчик, изумительно чистыми трелями. Голос был настолько красив, что даже красота его обладательницы поблекла и потеряла очарование. Никогда раньше Раману не приходилось слышать ничего подобного. Голос завораживал, пленял его.

Элиана пустилась в танец, вращая бедрами, сладострастно поглаживая соблазнительные выпуклости своего прекрасного тела. Она кружилась в медленном танце, ее движения своей чувственностью соперничали с великолепием голоса.

Какая магия заключалась в этом ритуале, Раман не знал, да его это не очень и заботило. Для него этот полный соблазна танец означал только одно – приглашение, и у него не было сил сдерживаться – он завелся с пол-оборота. Следующие минут пятнадцать он отчаянно боролся с желанием встать и естественным образом ответить на зазывные песни сирены. Кровь толчками билась во всем его теле, в паху кипел расплавленный металл. При этом он понимал, что Элиана, намеренно или бессознательно, всего лишь забавляется. Если бы он попытался последовать ее приглашению и собственным побуждениям, если бы вмешался в магический ритуал, Элиана пришла бы в ярость, а в состоянии гнева она по-настоящему опасна.

Однажды она одним-единственным взмахом руки и произнесенным шепотом словом швырнула его о стену этой комнаты с такой силой, что Раману показалось, будто ему сломали позвоночник. Еще раз… ни за что!

Внезапно по кругу, который в танце описала Элиана, выросла стена огня. Клубящиеся тучи дыма вознеслись к потолку и рассеялись. Когда пол очистился, Раман увидел Элиану стоящей на коленях в центре круга. Ее лицо было обращено к алтарю.

Она продолжала петь, но теперь тише. Время от времени она принималась раскачиваться, взмахивать руками, и всякий раз возникали новые магические эффекты. Комната как будто затуманилась, Раман почувствовал, как тяжелеют его веки. Казалось, что нет сил бороться со сном… и вдруг он увидел, как Элиана на четвереньках крадется к алтарю. Колдовство становилось все более серьезным. В воздухе вибрировала энергия. А Элиана изменилась – лицо ее стало напоминать кошачью физиономию на медальоне. Глаза сверкали, ногти стали когтями длиной в палец, а руки стали лапами, казалось, что вся она покрылась золотистой шерстью. Раскачиваясь взад-вперед, иногда даже вертясь на месте, она шипела и рычала, время от времени скаля зубы, обнажая пару небольших клыков, торчащих в верхней челюсти.