– О чем вы?

– Но ведь уход с политической арены США, как мощного игрока, были в интересах России.

– В интересах стабильности в мире, – поправил я его. – Противостояние двух держав, претендентов на мировое господство, – это очень плохая почва для прогресса.

– По-вашему, однополярный мир лучше?

– В зависимости от того императива, который задает лидер, – я спешно выстраивал оборону против перешедших в наступление фигур Гоюна. – Если речь идет о выравнивании уровня жизни, техническом прогрессе, сохранении экологии, то да. А именно такое направление придало мировой цивилизации доминирование России.

– Оно не дало справедливости. Оно не дало подлинного равенства.

– Мир не может быть чище, чем люди, его населяющие.

– По сути, последними двумя репликами мы с вами вернулись к философскому спору, который вели все эти дни. Но вы так и не ответили мне, могут ли быть справедливыми люди, рожденные в несправедливом мире?

– Я вам уже говорил, что абсолютная справедливость, как и совершенство, достигнуты быть не могут. Мы можем делать мир лучше, но не в состоянии сделать его идеальным.

– И чтобы сделать его лучше, вы решили разделить США? Только не рассказывайте мне, что ваша разведка не участвовала в раздувании сепаратистских настроений в Северной Америке.

– Не буду. Я никогда не служил в разведке и не могу говорить о ее действиях достаточно квалифицированно.

– Возможно. Но в том, как была проведена операция, чувствуется опытная рука и тонкий психолог. Возможно, операцию проводило ИКГБ. Но идею подал кто-то, кто видел вперед на десятилетия. Кто-то, кто знал великие принципы китайской стратегии, – Гоюн внимательно посмотрел на меня.

Я ничего не ответил и сосредоточил свое внимание на доске, на которой фигуры Гоюна рвали мою оборону.

– Тогда Россия лишь перестраивала мировое политическое здание, – продолжил Гоюн. – Увы, несмотря на все усилия, оно осталось убогим. Но если сломать его до основания...

– А затем, мы наш, мы новый мир построим. Кто был ничем, тот станет всем, – закончил я его фразу. Мне наконец удалось заблокировать белую ладью и избежать полного разрушения своих позиций.

– Зачем же ничем? Как раз проблема современного мира в том, что те, кто ничего из себя не представляют, выходит наверх. Не знатность, не богатство, не связи должны приводить в правящую элиту. Да и знания сами по себе ничего не дают. Править должны мастера. Но к власти они могут прийти только после большого потрясения, масштабного кризиса.

– Вы рассчитываете, что испуганные люди перестанут слушать продажных политиков и бросятся на поклон к мастерам вроде вас?

– Я не так наивен, – усмехнулся Гоюн. – Как всегда, запасутся тушенкой, забьются в норы и будут ждать спасителя. Другой вопрос в том, кто сможет убедить их, что только он – единственный спаситель и пророк для всей земли.

Гоюн вперил в меня испытующий взгляд.

– Значит, вы собираетесь поднять мировые цены на бензин? – спросил я.

– Учитывая нефтяные запасы России и жесткий контроль государства над ценами, это невозможно. Да и не в этом суть. Вы наверняка поняли, о чем я вам говорю.

– Итак, вы планируете использовать меня в качестве советника при своем восхождении? – я взял белого коня, оставшегося без защиты.

– Соратника, – поправил меня Гоюн, явно растерянный потерей коня.

– Возможно. Но тогда зачем вам потребовалось похищать меня?

– Возможно, мне хотелось иметь достаточно времени, чтобы убедить вас играть на моей стороне.

– Ограничение свободы не лучший способ искать союзника.

– К сожалению, мы всегда ограничены во времени.

– Как вы знаете, сейчас нет. Приехали бы в Порт-Артур, пожили бы недельку, как живете здесь. Или пригласили бы меня в свое имение. Почему вы решили, что я не приехал бы сам?

Гоюн молча передвигал фигуры на доске, стремясь остановить мое наступление.

– У меня возникло опасение, что вы будете слишком привязаны к старому миру, – произнес он наконец.

– Вы побоялись, что я выступлю против вас? Но помилуйте, я же не занимаю никаких государственных постов. От руководства корпорацией вы меня отстранили. Что я мог вам сделать?

– Вы могли увидеть надвигающийся хаос и оценить его масштабы. Вы могли разгадать мои комбинации и спутать их. Это дано не многим.

– Шах, – я передвинул ферзя. – И поэтому вы решили изолировать меня? Я для вас все еще опасен.

Гоюн быстро защитился конем, которого я тут же взял слоном.

– Мастер всегда нестандартен, а значит непредсказуем, – Гоюн закрылся пешкой и тонко улыбнулся. – Кто знает, что может прийти вам в голову теперь, когда вы свободны не только от государственных постов, но и от корпорации?

– Видимо, я должен считать это комплиментом, – я снова передвинул ферзя. – Шах.

– Разумеется. Но сделать вам комплимент было второй задачей. Первая – это убедить вас выступить на моей стороне. – Он переставил короля. – Я так понимаю, что пат и ничья.