– Они тоже могут найти учителя и практиковаться.

– Но так поступают только единицы.

– Значит, остальным это не надо: ни боевые искусства, ни правда о них.

– Как... не надо?

– А вот так. Зачем им это, если они все равно не занимаются ушу?

– Но может быть, они начнут заниматься, когда посмотрят фильм?

– Когда они посмотрят фильм, у них появится еще одна иллюзия. Кто-то решит, что ушу – это религия, кто-то, наоборот, отринет и учителей, и традиции. Мало ты видел недоучек, которые заявляли о создании собственных стилей? Адекватное восприятие ложится только на подготовленную почву. Ты ничего не объяснишь людям, только запутаешь их. Хочешь, чтобы шли заниматься ушу, – сними обычный боевик, и дело с концом. Люди на драки клюют. Зачем ты туда еще философию приплел? Или хочешь новую секту создать?

Хо потупился. Я с трудом стряхнул внезапно навалившуюся на меня сонливость и посмотрел на парня уже теплее.

– Ладно, не принимай близко к сердцу. Кажется, я слишком устал после перелета. Что-то не в своей тарелке.

– Конечно, старший брат. Вы так долго летели, потом сразу поехали на студию, потом тренировка...

– Не в том дело, – я с трудом поднял внезапно потяжелевшие веки. – Просто я боюсь за тебя.

– Боитесь? – Хо остолбенел.

– Не туда ты идешь, определенно не туда. Нельзя одновременно идти и внутрь и вовне. Ты снимешь хороший фильм, он сделает тебя звездой, ты будешь богат. Но ты еще привязан к деньгам, к дорогим машинам, к статусу. Ты хочешь быть богатым и знаменитым. Тебе нельзя туда, потому что ты еще в пути. Нам этого не прощают. Когда тебе будет плевать на все, тогда можешь быть кем угодно, а сейчас иди... Если свернешь, тебе этого не простят, уберут...

Я вдруг встрепенулся, словно очнулся ото сна. Что я здесь нес? Хо смотрел на меня ошарашенно, даже немного испуганно.

– Кто уберет, старший брат?

– Извини, я, похоже, и вправду очень устал. Сам не понимаю, что болтаю, – я с трудом боролся с накатывающей слабостью. – Пойду в номер, мне надо отдохнуть.

– Я помогу вам, – с готовностью поднялся Хо.

Я открыл глаза и оторопел. Я лежал в совершенно незнакомом помещении. Что со мной стряслось? Хо проводил меня в апартаменты, и... Я, кажется, уснул, даже не дойдя до кровати. Из-под полуприкрытых век я осмотрел помещение: комната метров пять на пять, драпированная шелком и обставленная мебелью из красного дерева с инкрустацией в китайском стиле. Куда же меня перенесли?

Я прислушался, но расслышать что-нибудь особенное так и не смог. Полежав несколько минут без движения, я осторожно поднялся и подошел к окну, скрытому за тяжелой занавеской. Окно было зарешечено. За ним я увидел сад, разбитый в китайском стиле. Я подошел к двери и потянул за ручку. Дверь оказалась заперта.

Никаких видеокамер я в комнате не обнаружил, но почему-то меня не покидало ощущение, что за мной наблюдают. Побродив из угла в угол, я сел на кровать и задумался. Произошедшее со мной казалось невероятным, Похищения в современном мире – это вообще редкость. Похищение гражданина Российской империи – вещь немыслимая. В последний раз подобный инцидент произошел в семьдесят восьмом году, когда в Нигерии группировка повстанцев захватила корреспондента «Биржевых ведомостей». Уже через сутки на рейде Лагоса встал линкор «Императрица Мария», а еще через три часа группа спецназа Балтийского флота проникла на базу повстанцев, уничтожила всю охрану, освободила корреспондента и захватила в плен все руководство повстанческой армии. С тех пор никто ни в одной части мира не решался и пальцем тронуть гражданина империи. Если даже какой-нибудь наркоман по ошибке грабил русского туриста, полиция любой страны тут же со всех ног бросалась искать обидчика, чтобы поскорее отчитаться перед русским посольством и не подставлять свое государство под санкции Евразийского союза. Но похищение такого человека, как я, было не просто немыслимым, оно было невозможным... до сегодняшнего дня, очевидно.

Впрочем, и нападение на князя Юсупова у ресторана «Максим» показалось бы мне невероятным еще несколько месяцев назад. Да, кое-что менялось в этом мире, и я знал, кто является причиной этих перемен.

Время текло чертовски медленно. По моим прикидкам, прошло уже не меньше часа с того момента, как я очнулся. В конце концов, ожидание мне опостылело. Отдавать инициативу Гоюну было глупо, и я решил посмотреть, что он предпримет, если начну действовать я сам. Подойдя к двери, я с силой ударил ногой по замку. К моему удивлению, дверь распахнулась. Я пересек небольшую комнатку с диваном и двумя креслами и прошел в следующую дверь. Передо мной открылся Длинный коридор, а по коридору от меня со всех ног улепетывал какой-то человек. Я рванул следом.

Мы слетели в сад, и здесь я подсек беглеца. Он оказался китайцем, весьма крупным для азиатского племени.

– Кто ты? – рявкнул я на него по-русски и тут же повторил свой вопрос по-китайски.

Он испуганно таращился на меня и молчал.

– Где мы? – снова спросил я по-китайски. Он еще больше вжался в землю, продолжая ошалело пялиться на меня.

– А с вами значительно интереснее, чем я ожидал, – Гоюн вышел из-за поворота дорожки. На этот раз он был одет в синюю куртку и штаны, которые носит большинство китайцев, а на ногах у него я увидел мягкие тапки для занятий ушу.

– С вами тоже, – усмехнулся я. – Вы явно сторонник нестандартных решений. Похищение подданного Российской империи – это, знаете ли...

– Какое похищение?! – деланно удивился Гоюн. – Вы мой гость.

– Что-то я не припомню, какими авиалиниями летел в Калифорнию.

– Мне разонравилось в Калифорнии. Теперь я живу под Пекином, добро пожаловать.

– Как это мило – поселиться рядом с учителем!

– Не так чтобы рядом: его поместье на юге, а мое на севере.

– Жаль. Но все же две сотни верст не крюк. Если уж судьба занесла меня в Поднебесную, я с удовольствием навещу учителя.

– К сожалению, он нездоров и никого не принимает.

– В таком случае мне тем более надо немедленно повидать его.

– Я же сказал вам, что он никого не принимает.

– Что ж, тогда я дождусь его выздоровления у него дома. Мне было очень приятно посетить ваше поместье, но, увы, неотложные дела требуют, чтобы я покинул вас.

– К сожалению, я не могу вам этого позволить из опасения за ваши жизнь и здоровье.

– Польщен заботой, но что же угрожает моей жизни и здоровью?