Шрифт:
А такого поворота событий Блисс не исключала. Она слишком хорошо знала Джеральда Фолка...
И вот настала ночь – та самая, когда Блисс должна была передать деньги Фолку. Весь день она не находила себе места. Гай, разумеется, видел ее состояние, но сколько бы вопросов ни задавал он, в ответ Блисс хранила молчание.
А вопросов за эти дни у Гая накопилось немало. Вот и сейчас он не мог не отметить болезненной холодности, с которой Блисс принимала его ласки. Гай гладил ее тело, ласкал его губами, но Блисс оставалась холодной и отчужденной.
Наконец Гай не выдержал.
– Скажи, как долго еще будет продолжаться эта холодность между нами? – спросил он, приподнимаясь на локтях. – Неужели ты ничего не хочешь сказать мне? Впрочем, Гай уже не надеялся услышать в ответ что-нибудь вразумительное – и не ошибся.
– Это не холодность, милый, – сказала Блисс, стараясь не смотреть на него. – Это просто... Просто я беременна.
– Это я уже слышал. Господи, Блисс, иногда мне кажется, что я начинаю сходить с ума. Ты что, винишь меня за то, что ты беременна?
– Нет! Господи, конечно же, нет! Я очень хочу ребенка, я с нетерпением жду его...
– Тогда в чем же дело? Ты не хочешь меня?
– Я люблю тебя, Гай. Ты просто должен верить мне и набраться терпения.
– Но когда-нибудь ты все же расскажешь мне о том, что с тобой случилось?
– Не знаю. Может быть... Когда смогу. Гай с трудом подавил вспышку гнева.
– Не нравится мне все это, Блисс. Конечно, я готов и подождать, только не было бы слишком поздно. – Он тяжело вздохнул. – Хотя, надо признаться, я нетерпеливый человек. И я хочу, чтобы моя жена вернулась ко мне, и как можно скорее. Я соскучился по твоей нежности. Я соскучился по любви, по твоим страстным стонам. Как давно все это ушло, милая! И куда?
– Я тоже соскучилась по всему этому, – со вздохом ответила Блисс– Но это вернется. Обязательно вернется, обещаю тебе. Только дай мне время.
– Может быть, все-таки скажешь, что тревожит тебя?
«О господи, дай мне сил!» – взмолилась Блисс. Ей хотелось, безумно хотелось рассказать ему все, но она по-прежнему боялась сделать это. Угрозы Фолка постоянно звучали в ее ушах. Нет, если ей дорога жизнь Гая, она должна держать язык за зубами.
– Не волнуйся ни о чем, – тихо сказала Блисс. – И засыпай. Уже завтра все будет гораздо лучше, чем теперь.
Блисс твердо решила, что завтра, когда Фолк получит ее деньги – чтоб ему подавиться ими! – она расскажет Гаю все, не дожидаясь, пока он сам узнает о том, что она закрыла свой счет в банке. Блисс так хотелось верить, что, получив деньги, Фолк навсегда исчезнет из их жизни! А вместе с ним исчезнет и опасность разоблачения Гая...
Блисс пролежала с открытыми глазами до самой полуночи, когда каминные часы пробили двенадцать раз, она посмотрела на Гая. Ее муж спал – грудь его поднималась и опускалась в такт мерному дыханию. Ну что ж, хотя бы в этом ей повезло: можно успеть сбегать на свидание с Фолком и незамеченной вернуться назад. Часы отсчитали последний, двенадцатый удар, и Блисс неслышно выскользнула из постели.
Гай почувствовал движение и тотчас проснулся: долгие годы, прожитые в постоянном ожидании опасности, приучили его к чуткому сну. Он услышал, как Блисс встает с постели, и слегка приоткрыл глаза. Блисс двигалась по спальне беззвучно, освещенная лишь светом полной луны, падавшим от окна.
С чувством нарастающей тревоги Гай наблюдал за тем, как она одевается, накидывает на плечи шаль...
«Может быть, ей стало плохо?» – подумал он и хотел было спросить ее об этом вслух, но тут Блисс наклонилась и вытащила из-под кровати саквояж.
«Зачем ей саквояж? – мелькнуло в голове Гая. – Среди ночи.
Ну что ж, скоро он, похоже, получит ответ на многие свои вопросы. Неужели Блисс собралась бежать? Нет, она никогда не покинет ни его, ни тем более Брайана! А что, если она решила забрать Брайана с собой? Ведь у нее есть деньги, и она вполне могла бы жить совершенно самостоятельно...
Гнев постепенно нарастал, охватывая Гая. Ему хотелось спрыгнуть с постели, остановить Блисс, сказать, что она очень скоро пожалеет о том, что задумала сделать! Но время шло, секунда за секундой, а Гай не двигался с места. Едва сдерживая себя, он наблюдал за тем, как Блисс открывает дверь и выходит из спальни, прижимая к груди саквояж. Еще мгновение – и Гай вскочил на ноги. Торопливо одевшись, он тоже покинул спальню – быстро, но совершенно бесшумно.
Прежде всего Гай удивился тому, что Блисс отправилась в противоположную от комнаты Брайана сторону. Неужели она решила бежать из дома одна, без сына? Невероятно!
Прижимаясь к стенам, Гай крался следом за Блисс, повторяя ее путь: вниз по лестнице, затем на кухню и, наконец, через заднюю дверь – во двор. У самой двери Блисс обернулась, и Гай едва успел спрятаться за какой-то выступ стены. Подозрительно осмотревшись, Блисс открыла наконец дверь и выскользнула в темноту.
Гай выждал несколько секунд и выскочил следом. Похоже, Блисс заранее знала, куда ей идти: во всяком случае, у дома она не задержалась, а тут же стремительно зашагала к воротам, ведущим в парк.