– Верно, не знает. Пока. Но ведь все может измениться в одну минуту! – В голосе Фолка прозвучала неприкрытая угроза.

– Пытаешься шантажировать меня, Джеральд?

– Назови это шантажом, если хочешь. Только подумай хорошенько о том, что я сейчас сказал. А теперь можешь идти, куда захочешь. В город? Что ж, иди, живи в городе. Только помни: если через две недели ты не дашь мне согласия на брак, всем в Новом Орлеане станет известно обо всех твоих похождениях! Тогда ты узнаешь, что такое быть притчей во языцех.

Блисс смотрела на Фолка с нескрываемым отвращением. Впрочем, по-своему она понимала Джеральда: ему в самом деле отчаянно нужны были деньги. Да бог с ними, с деньгами! Она с удовольствием отдала бы их, швырнула в лицо Фолку и отцу. Но для того, чтобы получить право швырнуть эти деньги, нужно было сначала выйти замуж...

– Поступай, как знаешь, Джеральд, – сказала Блисс сквозь зубы. – Только оставь меня в покое. У меня очень много дел.

– Отлично. Я ухожу. Но я вернусь! И помни: у тебя есть всего две недели. Две недели – и твое имя начнут трепать на каждом углу!

Блисс ничего не ответила, но проводила Фолка таким взглядом, что, если бы исполнилось то, что этот взгляд обещал, Джеральд на месте превратился бы в груду головешек.

В банке Блисс задержалась недолго – все было решено быстро и легко. Она подписала несколько бумаг и немедленно получила не только содержание за текущий месяц, но и долг за предыдущие четыре месяца, что прошли после ее двадцати-пятилетия. После этого Блисс отправилась на поиски жилья. Как ни любила она родительский дом на плантации, но жить в нем под одной крышей с отцом она больше не могла.

Найти подходящее жилище оказалось совсем не просто, но наконец Блисс набрела на небольшой скромный домик на Сент-Питер-стрит. Улочка была тихой, а сам дом стоял в глубине густого сада – чистенький, двухэтажный, с внешней лестницей, ведущей на балкон. На этот небольшой балкончик, окруженный кованой решеткой, можно было попасть также из спальни. Отсюда, со второго этажа, открывался широкий вид на заросший зеленью двор. С другой стороны дома тоже был балкон, выходящий на улицу. Однако ни со стороны двора, ни со стороны улицы никто не мог помешать уединению жильцов: двор со всех сторон был окружен крепким каменным забором.

Одним словом, Блисс заплатила деньги и стала на время полновластной хозяйкой этого домика.

Только одна деталь испортила ей настроение в первый же день: выйдя на балкон, обращенный в сторону улицы, Блисс обнаружила, что с него видны обитые железом ворота, ведущие в тюрьму Калабосо – ту самую, где несколько лет тому назад скоропостижно умер Гай. В остальном же все было просто замечательно, и Блисс принялась обживаться. Отец равнодушно согласился на то, чтобы в дом Блисс переехала Манди. А еще через день у Манди появились две помощницы, тоже цветные: Блисс наняла на работу – готовить, стирать, убираться. Помощницы эти были приходящими: они появлялись в доме рано утром и, переделав все дела, после ужина уходили домой, к своим мужьям и детям.

Поначалу Блисс принялась было восстанавливать свои прежние знакомства. Она разыскала старых подруг, с которыми училась когда-то в Женской академии. Однако с тех пор прошло уже почти десять лет, все подруги Блисс давно были замужем и имели детей. У них были семейные дела и интересы, так что былой дружбы между ними и Блисс не возникло. Впрочем, она не слишком жалела об этом и жила уединенно, редко приглашала кого-то к себе, сама же откликалась только на те приглашения, не откликнуться на которые просто не могла.

Во время одного из таких необходимых визитов – а это оказался музыкальный вечер – Блисс и услышала разговор двух пожилых знатных матрон о новом джентльмене, появившемся недавно в их городе.

– Он совершенно неотразим, дорогая, – сказала одна из них, у которой, как было известно Блисс, имелись две перезрелые дочери.

– Этого мало, Эсмеральда, он, говорят, еще и богат как Крез, – подхватила вторая.

– Даже богаче, чем Крез, Фанни! – Зсмеральда закатила глаза. – И к тому же он виконт. Да-да, настоящий английский виконт. Это так необычно! Знаешь, поговаривают о том, что он вдовец. Ты уже видела его?

– Нет, но его видела моя Аманда, и с тех пор может часами говорить о нем. «Этот человек окутан тайной», – так она сказала. Да, такой мужчина – лакомый кусочек для любой женщины. Интересно, кто окажется той счастливицей, которой удастся прибрать его к рукам!

– А я видела его собственными глазами, – заявила Эсмеральда. – И полностью согласна с твоей Амандой. Этот мужчина, несомненно, опасен для наших дочерей, но не можем же мы запретить им смотреть на него!

– Он такой загадочный, такой необыкновенный, – Фанни понизила голос. – Хотела бы я знать, что произошло с его...