– Мой отец погиб из-за того, что я не послушалась его и уехала без эскорта за пределы крепостных стен. Никто не обвинял меня прямо, но я видела их глаза и догадывалась, что думают и мои родные и слуги. Они осуждали меня.

– Мне трудно в это поверить.

– Но это правда! – Эстер порывисто вскочила, заходила по комнате. – Вместо того, чтобы дрожать и замирать от страха, мне следовало выхватить у того убийцы кинжал и…

– Ты бы погибла вместе с отцом. Ты бы не помогла ему, не спасла…

– Хватит! Молчи! – Эстер зажала уши. Халид обнял ее дрожащие плечи. Его мучило раскаяние. Он намеревался успокоить ее, а вызвал бурю, с которой справиться не мог.

– Мы не будем больше возвращаться к прошлому в разговорах, – пообещал он. – Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы уничтожить твоих ночных демонов, даже если мне придется отправиться в Англию и отомстить там за гибель твоего отца.

– Ты сделаешь это ради меня? – спросила Эстер, и глаза ее засияли сквозь слезы.

Его невероятное и столь неожиданное обещание свершило в ней переворот. Она бурно разрыдалась у него на груди. Халид осторожно погладил ее волосы.

– Я хочу домой, – прошептала она, всхлипывая.

– Мы почти дома.

– Нет. Домой, в Англию.

– Ты моя жена, – возразил Халид.

– Но нас не венчал священник.

– Там, в Англии, ты будешь несчастна. Возвращение не успокоит твою душу.

– Как ты осмеливаешься решать, что для меня хорошо, а что плохо! – Эстер вдруг обожгла его пламенем, вспыхнувшим в ее глазах, дотоле заплаканных.

– В Англии тебя преследовали кошмары. Неужто тебе хочется вернуться на то место, где все началось? И разве ты не пожалеешь, что покинула меня?

Неожиданное это заявление застало Эстер врасплох.

– Почему я должна жалеть об оковах рабыни? Я не настолько глупа…

Халид постарался улыбнуться как можно мягче:

– Потому что ты любишь меня.

– Любить мужчину, который пальцем не пошевелил, чтобы спасти невинное дитя? Любить человека, который…

Что еще хотела сказать Эстер, осталось неизвестным, потому что Халид прижал палец к ее губам.

– И все-таки ты меня любишь.

Не дав ей шансов что-либо возразить, Халид заменил свой перст губами, и последовал долгий поцелуй, которого так ждал он, а может быть, и она тоже, потому что позволила его языку творить чудеса в ее полуоткрытом, жаждущим соблазна ротике.

Они опустились на ковер, Халид расстегнул перламутровую пуговичку у ворота.

В этот момент дверь сотряслась от ударов.

– В чем дело? – раздраженно спросил Халид.

– Бросаем якорь у Девичьей Башни, – сообщил довольно наглый матрос дворцовой фелуки.

– Мы сейчас будем готовы.

Глаза их все еще были затуманены страстью, но неожиданное вторжение уже охладило их пыл. Халид накинул на Эстер чадру.

– Мне все же хочется домой, – услышал он ее голосок из-под плотной кисеи.

– Может, вскоре ты не будешь так тосковать. Я готовлю тебе сюрприз.

Не сюрприз волновал Эстер, а слова, сказанные Халидом о ее чувствах к нему. Она, убеждая себя в обратном, вынуждена была признать, что он прав. Она привыкла к нему, без него она ощущала бы пустоту, она нуждалась в его тепле и ласке и даже в строгом окрике. Она полюбила его.

И Девичья Башня уже не показалась ей сейчас мрачной тюрьмой или твердыней, созданной для войны, может быть, потому, что владелец этого замка стал для нее любимым человеком, мужем, опорой в жизни.

Аргус первым приветствовал их, но выражал свою собачью радость по поводу встречи с Эстер столь бурно, что едва не свалил его с ног. Халиду пришлось оттащить его. Пес языком старался проникнуть под чадру, но Эстер пригрозила ему наказанием от аллаха.

– Эта вуаль – священный покров, и нарушать его грешно даже псу.

Вслед за Аргусом настал черед Омара и Абдуллы.

– Добро пожаловать в дом, мой принц и моя принцесса!

– Проводи принцессу в спальню, Омар, – распорядился Халид.

– Пойдем, госпожа, – сказал Омар. – Помоемся, покушаем, подремлем на подушках. Абдулла вгляделся в лицо господина.

– Ты выглядишь усталым, Халид-бек.

– Ночь была длинной, а утро еще длиннее. Как мальчик?

– Лана взялась заботиться о нем. Знает ли принцесса, что ожидает ее?

– Пока нет, но я уверен, что моя жена примет малыша хорошо.

– А если она откажется?

– По этому поводу не тревожься, у Дикого Цветка нежное сердце.

– Есть ли новости о Форжере? – осторожно поинтересовался Абдулла.