Акбар вторично, слегка нахмурившись, махнул Омару. Тот потянулся к застежке крошечного болеро.

– Нет! – вскричала Эстер и оттолкнула маленького евнуха.

Тогда Акбар взялся за дело сам, но Эстер и ему дала отпор.

– Прекратить! – грозно приказал Халид и ринулся вперед.

Он бесцеремонно растолкал ошеломленных мужчин, раскидывая их по сторонам, как кегли, и вскочил на помост. Он выхватил из рук Омара яшмак и закутал в него Эстер. Глаза девушки закатились, и она пошатнулась. Халид поднял ее на руках и обратился к собравшимся.

– Я передумал.

В дальнем конце зала Малик и Мурад обменялись понимающими улыбками.

– Вы не вправе так поступать! – возразил Акбар. – Аукцион уже начался!

Халид свирепо взглянул на торговца.

– Я сказал – торгам конец!

– Нечестная игра! – осмелился подать голос граф Орсиони.

– Мошенничество! – визгливо поддержал приятеля Яглы Сиркон.

– Нас унизили, – произнес герцог. Все трое содержателей вертепов были недовольны, более того, они кипели гневом.

– Я решил оставить мою рабыню за собой. – Голос Халида перекрыл ропот толпы. – А чтобы вы не зря потратили время, я за свой счет предлагаю вам выбрать любую жемчужину из коллекции нашего несравненного Акбара.

– Вы подарите каждому по рабыне? – Акбар аж задохнулся, предвкушая невиданную прибыль.

– Да, но при условии, что Яглы Сиркон никогда впоследствии не будет участником твоих аукционов. – Халид устремил взгляд на жирного сластолюбца. И если б взглядом можно было убить, то Яглы Сиркон тотчас бы растекся сальным пятном по ковру.

Перекинув свою добычу через плечо, Халид, словно удачливый охотник, спустился с помоста, и мужчины расступились перед ним, освобождая путь. Приблизившись к кузену, он задержал шаг.

– Сколько бы девственниц ты ни лишил невинности, эта тебе не достанется!

Халид был серьезен, а Мурад, наоборот, еле сдерживал смех.

– Хоть она и хороша, но слишком засиделась в девственницах. Я предпочитаю девочек на несколько лет моложе. Как ты с ней поступишь теперь?

– Нужно ли спрашивать, как он поступит? Мужчины не задают друг другу подобных вопросов, – подначивал Малик.

И тут Меч Аллаха и Султанский Пес показал свой истинный нрав Акульей Пасти и Стамбульскому Жеребцу. Ибо оба его приятеля вздрогнули, опасаясь за собственную жизнь.

– Эстер удивительная девушка из благородного рода и достойна быть женой, а не наложницей! – Голос Халида прогремел под низкими сводами зала. – Ты, Малик, отведешь евнуха Омара обратно к моей матушке. Его услуги мне больше не понадобятся.

И Халид унес легкое тело возлюбленной из пропитанного благовониями и похотью зала на обдуваемый свежим ветерком балкон.

Тьма сгустилась над дымным Стамбулом, жарящим на углях мясо и кебаб для вечерней трапезы. И мусульмане, и евреи, и христиане – все проголодались и готовили себе ужин. Опустел дом Акбара, участники торгов разошлись, оживленно обсуждая случившееся.

Халид дождался, когда его возлюбленная очнулась. Она прошептала его имя и вновь впала в забытье.

– О мой Дикий Цветок, – с необыкновенной нежностью проговорил он. – Я буду защищать тебя всегда и везде, и ты всегда будешь рядом со мной.

Никто не пел ей раньше любовных серенад, да и сам Халид не догадывался, что напевная турецкая речь звучит как песнь любви.

Абдулла терпеливо стоял неподалеку, но наконец это вынужденное безделье ему надоело.

– Господин, твои руки, наверное, уже устали. Погрузим наше сокровище на лошадку и отвезем куда следует. Думаю, что лучшим прибежищем для нее будет логово твоей матушки Михримы.

Так они и порешили. Абдулла привел под уздцы оставленную в укромном уголке лошадь, посадили в седло драгоценную ношу и начали спускаться по залитой лунным светом тропе.

Но они были не одни. В тени, отбрасываемой валунами и кустарниками, пряталось какое-то существо. Оно сопровождало их, перебегая с места на место. Оно следило за принцем все то время, что он провел на балконе с Эстер. Теперь он позволил себе вздохнуть свободнее, откинув с лица плотный темный покров. Это был сущий Хорек – верткий, хитрый, скрытный и безжалостный.

И еще, вдобавок, он был очень умен. То, что Меч Аллаха обрек себя на гибель, влюбившись в его невесту, было неслыханной удачей, ниспосланной богом. Но и он, Хорек, частично достоин лавров победителя над язычником.