И все это сделал он! Из-за него погибли люди. Нечего валить свою вину на кого-то. Да, Тарисса с Ровасом одурачили его, сказав, что Мелли мертва, что ход в полном порядке, да мало ли еще лжи они нагородили — но он, вместо того чтобы обратить свой гнев против них, выместил его на невинных людях.

Крики утихли, словно удовлетворившись на время тем, что он признал свою вину.

Надо позаботиться о том, чтобы подобное больше не повторилось. Сила, заключенная в нем, слишком опасна, чтобы пользоваться ею во гневе. Тогда она выплескивается наружу непроизвольно и подчиняет его себе. Он был на верном пути, когда учился в тюрьме управлять ею, но особого успеха не добился. Да и вряд ли мог добиться его в одиночку. Но кто ему поможет? Даже такой человек, как Баралис, вынужден скрывать свою силу. Мир отвергает колдовство. Тех, кто им занимается, объявляют демонами и сжигают на костре. И после прошлой ночи ему понятно почему.

Неужели магия годится только на это — разрушать?

Джек спустил ноги на пол, пробуя их силу. Вряд ли они его выдержат — но ему срочно требовалось облегчиться, и он не хотел брать горшок в постель, словно инвалид. Уж лучше упасть по дороге, чем это. Набрав в грудь воздуха, он перенес вес на ноги и встал, кряхтя, как старик. Его замутило, и он с трудом сдержал рвоту. Угрюмая улыбка тронула его губы. Нет уж, не желает он снова лицезреть плоскую курицу: она и в первый раз выглядела не слишком аппетитно, хотя и оказалась вкусной.

Ноги как будто привыкли к его весу, и он отважился сделать шаг. Мышцы груди, живота, ягодиц и ног подняли громкий крик, а когда это не подействовало, принялись трястись, словно угри в желе. Когда и это не возымело успеха, они наконец сдались и Решили подчиниться. Джеку было жаль их, но он продолжил свой путь.

Открыв дверь, он увидел, что на дворе чудесный погожий день — совсем весенний. По обе стороны двери цвели цветы, и мухи, устав после утренних трудов, грелись на широких зеленых листьях. В дальнем конце сада хозяева разговаривали с каким-то маленьким чернявым человечком. Дилбурт, увидев, что Джек вышел из дома, прямо-таки кинулся на своего собеседника и поспешно увел его куда-то по раскисшей дорожке. Тетушка Вадвелл метнулась к дому, прижав толстый палец к еще более толстым губам и шипя:

— Назад, Джек, назад!

Он сразу подчинился ей, а она закрыла дверь и заложила засов.

— Живо в постель. Я принесу тебе горшок, если ты по нужде бродишь. — Смущенный Джек только кивнул. — И вот что, парень: если кто сюда придет, то ты больной племянник Дилбурта из Тодловли. А голос у тебя пропал из-за лихорадки.

Стало быть, она знает, что он из Королевств, — тогда и молчать нечего.

— Кто был тот человек в саду? — спросил Джек.

— Приятель Дилбурта из форта. — Тетушка Вадвелл вручила ему самый большой ночной горшок из всех, какие ему доводилось видеть, — на его стенках были нарисованы водопады. — Вот, моя сестра сама их делает.

Джек поставил сосуд на пол — с нуждой придется потерпеть.

— Узнали они что-нибудь о том, как начался пожар?

— Это узник поджег, — без лишних слов объявила тетушка Вадвелл. — Юноша из Королевств с каштановыми волосами и раной от стрелы в груди.

— Я лучше пойду, — сказал Джек. Тяжелая рука легла ему на плечо.

— Куда тебе, такому хворому? Хоть на ночь еще останься, пока не окрепнешь немного. — Темные глаза хозяйки смотрели без страха, а складки у рта выдавали твердую решимость.

Джека ошеломили ее слова. Ведь он чужеземец, враг, убийца — а она добровольно подвергает себя опасности, давая ему приют.

— Нет, я должен идти. Я и так уже в неоплатном долгу перед вами и Дилбуртом. — Он поцеловал ей руку. — Я могу только поблагодарить вас от всего сердца за вашу доброту.

Тетушка Вадвелл только фыркнула.

— Дилбурт никогда в людях не ошибается. Раз он говорит, что ты хороший человек, то и для меня ты хорош. — Она улыбнулась с легкой грустью и взъерошила ему волосы. — Ну, раз ты решился уходить, лучше тебе узнать самое худшее. Вся округа кишит солдатами, которые ищут тебя. Твои приметы известны каждому мужчине, женщине и ребенку. Через день тебе нельзя будет показаться и в пятидесяти лигах от форта — а через неделю ты и вовсе нигде не скроешься.

— Что им обо мне известно?

— Твой сосед по камере будто бы сказал, что тебя сюда заслал король Кайлок, чтобы уничтожить форт. — Хозяйка устремила на Джека тяжелый взгляд. — Он сказал еще, что ты могущественный чародей, которому повинуются стихии.

— Ему поверили?

— Ты же знаешь — никто не хочет верить в то, что попахивает колдовством, поэтому все из кожи лезут, чтобы как-то объяснить пожар и тряску. Но то, что люди не говорят вслух, они шепчут друг другу на ухо.

Джек открыл было рот, но она перебила его:

— Нет, парень. Не хочу я знать правду. Я смотрю на тебя и вижу больного растерянного юнца, ничего больше. — Она широко улыбнулась. — На том и остановимся, ладно?

Легкий стук в дверь помешал Джеку поблагодарить ее. Был опасный момент, когда хозяйка отодвигала засов, но Дилбурт пришел один.

— Видел он парня? — спросила она.

— Видел, но я сказал все, как ты велела, и он вроде бы остался удовлетворен. — Они обменялись быстрыми красноречивыми взглядами, и Дилбурт сказал: — Мне жаль, парень, но тебе, пожалуй, лучше уйти. Если б речь шла только обо мне, ты мог бы оставаться здесь, пока дверь бы не вышибли. Но вот жена... — Он медленно покачал головой. — Я пропащий человек, если с ней что-то случится.